Необычные приемы

Необычные формы борьбы — от ударов хвостом до удушения петлями собственного тела — распространены в первую очередь среди рептилий. Рептилии же нередко используют и яд. Связано это с несовершенством нервной системы хладнокровных животных. Уступая млекопитающим в сообразительности, рептилии вынуждены ограничиваться всего одним-двумя приемами, но уж их осваивать в совершенстве. Змея становится опасной только если ей уже удалось свернуться кольцами, превратив свое тело в пружину. Из этой позиции она способна мгновенно «выстрелить» головой, но определить уязвимое место на теле противника и «ювелирно» его поразить ей не по силам. Змея стремится попасть хоть куда-нибудь, а потом, работая челюстями, проглотить добычу целиком. Поскольку проделать это с еще живым существом сложно, яд оказывается очень кстати. Другие рептилии, ухватив жертву, могут пытаться просто вырвать из нее кусок мяса. Но и челюсти у них далеко не так сильны, как у высших зверей. Крупную жертву крокодил вынужден сначала утянуть под воду и утопить. Разрывать ее он начинает позже, когда ткани будут тронуты разложением. Змея обычно не нападает на животных, которых не в состоянии проглотить.

Тактика охоты

Рептилии никуда не спешат. В конце концов, кто-то, придя на водопой, будет недостаточно осторожен.

Фантастический монстр всегда жаждет крови и, встретив героя, непременно нападает. Но реальный хищник — охотник, а не воин, амбиция его не заедает, он стремится лишь плотно поужинать. Ради такой более чем скромной цели глупо подвергать опасности жизнь и здоровье! Поэтому, когда жертва внушает хотя бы малейшие опасения, зверь (если только он действительно не умирает от голода) предпочтет вообще не связываться с ней. Ведь рана может если не погубить его, то как минимум надолго лишить возможности охотиться.

Обнаружив незнакомый след, хищник, будь то обычный волк или фантастическая мантикора, для начала постарается выяснить, с кем он имеет дело. Двигаясь параллельным курсом и используя отличное знание местности на своем охотничьем участке, зверь осторожно приблизится, чтобы сначала услышать, а затем и тайком рассмотреть свою возможную жертву.

Если результаты осмотра ему не понравятся, он тихо уйдет. Если обнадежат, сделает новый крюк и устроит засаду в удобном для себя месте. Если же определенного мнения у него не сложится, хищник может рискнуть показаться. Просто чтобы проверить реакцию противника. Испугается или нет?

При встрече с человеком события обычно развиваются по первому сценарию — и не потому, что звери знают о могуществе двуногих, а вовсе наоборот: знают мало и судят по внешности и поведению. Человек обычно ведет себя в лесу нагло, по-хозяйски, словно он здесь самый страшный. Да и выглядит соответствующе: здоровенная, вдвое больше волка тварь с неестественным положением тела — то ли боевая стойка, то ли поза устрашения. Непонятно, где у него оружие, как и чем он будет бить в драке... О том, что естественного оружия у человека нет, хищник не догадывается.

Нападения скорее можно ждать от одичавших собак, а не от волков. Собаки-то знают человека как облупленного и боятся его не больше, чем он того заслуживает.

За что фантасты любят пауков и скорпионов? Все просто: не надо ничего придумывать, достаточно увеличить в 1000 раз.

В фантастическом мире к неизбежному столкновению приводила бы встреча с огромным хищником, обладающим интеллектом паука. То есть не способным к оценке ситуации и немедленно (причем всегда одним способом) атакующим любой подходящий по размеру движущийся объект.

Мораль

Встреча с крупным травоядным, особенно если оно более уверено в своих силах, чем в проворстве, опаснее, нежели встреча с хищником. Застигнутое врасплох «мирное» животное может броситься в бой, считая, что защищает свою жизнь. Бык, усмотрев в ком-то угрозу себе или стаду, атакует не раздумывая и бьется до смерти. Хищник же, будучи раненым или просто встретив неожиданное сопротивление, немедленно ретируется. И нападет снова только если его преследовать. Раненое животное уверено, что ему не скрыться — выдаст кровавый след. Поэтому быстро делает петлю и устраивает у своих следов засаду, предпочитая сразиться с погоней сразу, пока еще есть силы. Но ничто не сравнится с боевым духом домашних животных — собак. В них слишком много человеческого. Правильно обученный охотничий или сторожевой пес будет атаковать указанную цель всегда и до последнего вздоха. Не оценивая свои шансы и не преследуя никакой личной выгоды. Самое опасное животное Африки — не лев, а бегемот.

Армия монстров

На полях сражений в различных стратегических играх наряду с обычными войсками частенько используются и отряды разнообразных чудовищ. Однако начинающему Темному Властелину к идее привлечения в армию гидр и виверн надлежит подходить с осторожностью.

Гном на медведе.

Наездники не сумеют бросить в атаку огромных ящеров — по той же причине, по которой махауты были бессильны удержать слонов от бегства. Слоны не настолько покорны людям, чтобы умирать за них. Наделение же монстров собственным разумом лишь ухудшит дело; в этом случае они дезертируют еще до сражения.

Война — дело сугубо общественное. Одиночный по образу жизни хищник, как бы велик и страшен он ни был, слишком робок для таких испытаний. Поле боя, где сталкиваются многочисленные армии, — явно не лучшее место для того, чтобы удовлетворять свой голод. А другой мотивации у хищника нет. Даже если он разумен и ему доступна идея войны как борьбы за жизненное пространство, ситуация не изменится. Лучше быть голодным, чем мертвым.

Сто медведей не устоят против ста людей. Даже зверь-людоед, по опыту знающий, что убить человека несложно, старается подстерегать жертвы поодиночке. Присутствие же других медведей рядом послужит только сдерживающим фактором. Ведь они не составляют стаю. Каждый из них знает: собратья постараются поделить с ним добычу в случае победы и избавят от страданий в случае поражения... но в бою помогать не станут. Сколько бы медведей ни имелось в отряде, каждый из них будет один против всех людей в поле зрения. И против всех остальных медведей тоже.

Волки — организованная сила леса.

Общественные животные храбрее. У них есть правила поведения. Если вся стая облепила лося, волк, решивший отсидеться в кустах, в дальнейшем будет считаться изгоем. Со всеми вытекающими последствиями.

Лошади, заметив врага, уходят не вразнобой, а клином, уберегая внутри самых слабых. Если волки, также охотящиеся коллективно, уже замкнули кольцо окружения, лошади будут прорываться. Этот их обычай в конечном счете позволил превратить травоядных в самое эффективное оружие доогнестрельной эпохи: конь, вколачивая в землю пехоту, уверен, что обязан проложить дорогу табуну. С его точки зрения, это защита и вопрос выживания. Попытки же погнать в лобовую атаку хищных животных обречены на провал: они не станут нападать с таким риском для себя.

Тем не менее, ситуация не безнадежна. Каждое животное вступит в бой, если посчитает, что бежать невозможно. Нетрудно, например, представить себе оборонительную позицию в виде каре огнедышащих черепах. Зная, что слишком медлительны для отступления, они «заплюют» любое приближающееся существо.

Монстры могут быть эффективны при преследовании противника, прочесывании местности и внезапных налетах — то есть при выполнении задач сравнительно безопасных и соответствующих природным склонностям каждого хищника. Но это должны быть звери не только быстрые и мощные, но и способные носить наездников, либо разумные. Иначе им трудно будет объяснить, почему они должны резать не только овец, но и вооруженных пастухов.

Поединки между мустангами иногда кончаются смертью одного из них.

Человек против монстра

Одно из множества предосудительных зрелищ, изобретенных человечеством, — гладиаторские бои с участием животных. Проводились такие поединки и без оружия. Оказалось, что человек и голыми руками способен справиться, например, с волком. Или с пятиметровым питоном. Но в борьбе со зверем равного размера и класса шансы требуется уравнять — скажем, используя намордник. Подобные состязания показали, что, вопреки распространенному мнению, человек не слабее животного сравнимого веса. С другой стороны, изощренные приемы единоборств преимуществ в таком бою не дают. На гималайского медведя или гориллу броски и удары не действуют вообще. В итоге наилучшие результаты смогли показать сумоисты, способные просто вышибить противника с ринга ударом огромного живота. Хорошие клыки, правда?

***

Поведение и физическое устройство живых существ целесообразно. Награждая монстра львиной головой и скорпионьим хвостом, следует задуматься, зачем ему то и другое сразу. Любое приспособление вызвано необходимостью, а необходимости сражаться с кем-то, кроме добычи, у хищника нет.

Зачем этой твари погремушка на хвосте?

Можно «изобрести» начиненного кислотой супер-убийцу — «чужого». Но можно представить себе и нечто куда более страшное: земляне встречаются с теми «копытными», на которых эти «чужие» на своей планете тысячелетиями охотятся... но так и не смогли подорвать их численность.