ВТОРАЯ СТРАНИЦА

Сбить стрелой из лука летящего дракона? Что ж, сбивает же в знаменитой поэме Твардовского боец Теркин самолет выстрелом из винтовки. Дракона, пожалуй, можно приравнять к тяжелому истребителю эпохи Второй Мировой. Но можно ли сравнивать лук с винтовкой Мосина?

Арбалетчики

Мысль о том, что стрелкам требуется более мощное, чем лук, оружие, посещала людей еще в древности. Первые арбалеты созданы уже в 4 веке до нашей эры одновременно китайцами и сицилийскими греками. Соотечественники Архимеда называли свою модель арбалета гастрофетом — “брюшным луком”, так как для взведения тетивы стрелок должен был наваливаться животом на специальный рычаг. Китайцы же — сверхъестественным луком на ложе.

Современный блочный лук позволяет придать стреле вдвое большую энергию, чем средневековый.

Что же сверхъестественного могли усмотреть в арбалете китайцы — несомненно, лучшие лучники древности и средневековья? А вот что: устройство арбалета не только позволяло вложить в выстрел недоступную для лучника силу, но и давало возможность на некоторое время запасти энергию. Пока механизм удерживал тетиву, стрелок мог спокойно прицеливаться.

Тем не менее, нигде, кроме Китая, арбалет долгое время заметного успеха не имел. Римляне заинтересовались манубаллистами (“ручными баллистами”) только в 3 веке нашей эры. До начала 6 века римские арбалеты еще попадались среди вооружения знатных франков, но затем это оружие в Европе надолго было забыто. Да и в Азии о нем вспоминали нечасто.

Легкий арбалет снабжался носимым отдельно рычагом "козьей ногой" и стременем, в которое стрелок упирался ногой во время взведения.

Вторично в Европу арбалеты попали в числе трофеев, захваченных крестоносцами в арабских городах. Эффективность этого оружия произвела настолько глубокое впечатление, что в 1139 году на Втором Латеранском соборе папа Иннокентий заклеймил арбалет как “смертоносное и богопротивное оружие”. Само собой, после такой рекламы бурный успех арбалета в Европе стал неизбежным. Какой же воин откажется от смертоносного оружия?

Английский король Ричард Львиное Сердце собственным примером побуждал своих воинов осваивать новое оружие. И принимал меры к налаживанию производства арбалетов в Англии, отправляя в Лондон захваченных арабских мастеров. Испанские правители стали посвящать арбалетчиков в рыцари. И действовали в этом направлении настолько последовательно, что арбалет постепенно стал неотъемлемым атрибутом идальго.

В 16 веке появились арбалеты со стальной дугой.

Когда же и сам Ричард погиб, сраженный болтом сквозь королевский доспех, вопрос о необходимость усиления рыцарской конницы отрядами арбалетчиков был решен окончательно и бесповоротно. В 13—14 веках пехоту в Европе настолько тесно ассоциировали с арбалетом, что во Франции командующего пехотой именовали не иначе, как “гранд-мэтром арбалетных стрелков”.

Но арбалет мало подходил для массового вооружения средневековых армий. Рыцари бились конными и выполнять “работу” арбалетчиков не могли. Для крестьян же арбалет был слишком дорог. Стрелков приходилось вербовать в среде горожан, а их в раннефеодальной Европе было еще совсем мало. В 13 веке английским королям, при всем их энтузиазме, не удавалось включить в состав своих армий более 700 арбалетчиков разом. Что постепенно и привело их к мысли о замене арбалетчиков лучниками, которых можно было набирать тысячами. Другим же странам Европы стрелков поставляли города северной Италии.

В средние века луками вооружалась основная масса воинов в Европе.	Ассиметричный японский лук юми достигал 2 метров в длину.

Тактика арбалетчиков мало походила на тактику лучников. Арбалетчики не пускали тучи болтов навесом на предельную дистанцию. Слишком уж жиденькие получились бы у них тучи, учитывая низкую скорострельность арбалета. Стрелять из этого оружия имело смысл только на расстояние, на котором в полной мере сказывались преимущества болта в точности и пробивной силе. То есть только на 70—140 метров.

Необходимость подходить к противнику на расстояние, меньшее полета стрелы из лука, вынуждала арбалетчиков использовать щиты и доспехи. Поражение генуэзских стрелков при Креси, кстати, было вызвано тем, что французы так торопились начать сражение, что не дали арбалетчикам взять из обоза их павезы (щиты-подпорки к арбалетам) и панцири-бригантины.

Арбалетчики не могли вставать в несколько рядов. Пологая траектория болта не давала задним рядам стрелять через головы передних. Поэтому, если арбалетчиков было много, они образовывали караколе. Первый ряд стрелял и отступал по проходам в построении назад, давая выстрелить следующему ряду. Естественно, громоздкое вооружение арбалетчиков делало такие перестроения очень неуклюжими.

Тетиву натягивали на тисовый лук непосредственно перед боем.

Облегченный арбалет стал почти бесполезным против защитного снаряжения, которое в 15 столетии, напротив, значительно улучшилось. Функции бронебойного оружия постепенно брали на себя аркебузы. Но это, как говорится, уже другая история.

Конные стрелки

Еще со времени скифов и киммерийцев конный лучник показал себя достаточно грозной боевой единицей. С одной стороны, всаднику было трудно использовать длинный и мощный лук. На одном и том же участке фронта пеших стрелков могло поместиться в несколько раз больше, чем конных. Да и стрелял конник далеко не так часто и точно, как пеший лучник. С другой стороны, конь позволял лучнику удерживать противника на расстоянии, запасаться стрелами и быстро возвращаться к обозу за новыми. Наконец, конный лучник быстрее, чем пеший, мог оказаться в нужном месте. Обычно, обстреливая пехоту, конница “крутила карусель”. Всадник мчался вдоль строя пехоты и с дистанции 5—50 метров выпускал несколько стрел. Потом разворачивался и делал новый заход. Но если кавалерия использовала мощные луки и тяжелые стрелы, то перед ней открывалась еще одна ценная возможность. Дальность выстрела можно было увеличить за счет сложения скоростей коня и стрелы. Медлительная тяжелая стрела, выпущенная через голову скачущего коня, получала дополнительное ускорение и летела на 30—40% дальше. Так действовали монголы: разгонялись и выпускали свои длинные стрелы с дистанции 250—300 метров. А потом успевали развернуться, прежде чем оказывались в пределах досягаемости вражеских луков.

Спираль истории

В каменном веке стрелком — и отличным стрелком — был не только каждый воин, но и вообще каждый мужчина. До тех пор, пока люди жили охотой, умение поражать стрелами самую различную живность — от мелких птиц до бизонов — было столь же естественным, как и способность ходить.

Но поразить стрелой противника в бою оказалось сложнее, чем даже могучего бизона. Совершенствование метательного оружия и тактики стрелков не всегда поспевало за улучшением защитного снаряжения. Да и после того, как снаряды стали выбрасываться не мускульной силой человека, а энергией пороховых газов, исход сражения еще долгое время продолжал решаться в ближнем бою.

Но в конце 19 века круг замкнулся. По мере увеличения эффективности огнестрельного оружия роль дистанционного боя все более возрастала, и понятия “воин” и “стрелок” снова стали взаимозаменяемыми. Лук и стрелы, конечно же, к этому времени давно отошли в историю. Тем не менее, значение их в развитии военного дела как нельзя лучше иллюстрирует тот факт, что именно от слова “стрела” производны понятия “стрелять”, “стрелок” и “выстрел”.