Морские тихоходы

ГРЕБНЫЕ КОРАБЛИ ДРЕВНОСТИ И СРЕДНИХ ВЕКОВ

Миры фэнтези — отражение нашего реального мира, щедро приправленное мифологией и украшенное воображением автора. Реалии различных стран и эпох причудливо перемешиваются в них. На суше легионеры встречаются с рыцарской конницей, а швейцарские алебардщики — с древнегерманским хирдом. Море также заполнено самыми неожиданными судами. Даже в продуманном и реалистичном мире “Ведьмака” драккары с островов Скеллиге соседствуют на морях с фрегатами.

Значительно чаще, впрочем, волны волшебных морей рассекают абстрактные “корабли”, о технических характеристиках которых авторы предоставляют догадываться читателям. И это очень печально. Ибо корабли — “кони дороги китов” — важная, яркая и романтическая часть мира. Корабль многое может сказать о людях, которые его построили.

Ладья

Ладьи с драконьими головами на форштевнях, пожалуй, столь же неотъемлемый элемент фэнтези, как и сами драконы. Кажется, всюду, где в глубинах моря встречаются русалки, над его волнами можно увидеть и паруса мореходных ладей.

Что такое ладья? Просто большая — от 12 до 24 метров длиной — лодка водоизмещением от 4 до 16 тонн. Самый примитивный из боевых кораблей сооружался без применения железных гвоздей и скоб. Части корпуса скреплялись друг с другом с помощью пеньковых веревок и деревянных шипов. На борт приходилось по 9—16 весел, и экипаж, соответственно, мог насчитывать от 20 до 35 человек. Кроме гребцов, рулевых и капитана, ладья могла вместить еще 20—40 человек “десанта”. Но удвоенная численность экипажа существенно снижала скорость корабля и время, которое он мог находиться в море.

Русское слово «лодка» — уменьшительная форма от «лодья» — ладья.

В профиль низкая, окруженная бахромой весел шнека действительно напоминала змею.

Проведенная еще в 19 веке реконструкция 24-метровой шнеки подтвердила высокие мореходные качества древних норвежских кораблей. Ладья легко взлетала на высокие волны, на веслах разгонялась до 12 километров в час, а при попутном ветре ее скорость могла достигнуть даже 21 километра в час. Этого было более чем достаточно для того, чтобы драккар догнал любое современное ему судно.

Пентеконтор

Для того, чтобы рассмотреть дальнейшее развитие боевых кораблей, придется перенестись на три тысячелетия назад. Ведь по Нилу ладьи, подобные более поздним северным вариантам, ходили еще в начале 3 тысячелетия до нашей эры! Шнеками можно назвать и древнейшие финикийские корабли. Но уже в середине 2 тысячелетия до нашей эры на Средиземном море ладьи стали вытесняться кораблями более совершенного типа — монерами.

Критская монера.

В 15 веке до нашей эры жители Крита стали снабжать свои 30-местные лодки подводными таранами — рострумами. Первоначально их функции не имели никакого отношения к боеспособности судна: проломить доски вражеского борта таран крохотного кораблика, конечно же, не мог. Подводный выступ на форштевне всего лишь повышал скорость и управляемость корабля и делал плавание по мелкой волне более комфортным. На севере этот элемент конструкции не нашел применения просто потому, что снабженный тараном корабль начинал “зарываться” носом в высокую волну холодных морей. На реках же и озерах ладья неизбежно собирала бы рострумом центнеры тины, коряг и рыбачьих неводов.

Тем не менее рострум позволил критянам усовершенствовать тактику морского боя. Недостатком ладьи традиционного типа было то, что при сближении с вражеским судном ее скорость и маневренность резко падали: чтобы взяться за оружие, гребцы должны были бросить весла. Если же на борту был еще и десант, то скорость ладьи снижалась, и до абордажа вообще могло не дойти!

Критские моряки не отвлекались на то, чтобы взяться за луки и абордажные багры, а на полной скорости врезались в борт вражеского судна. Удар сбрасывал супостатов со скамей-банок на дно их лодки, а если повезет, то и за борт. Протараненная ладья теряла весла, а между досками ее корпуса могли открыться течи. Корабль же, нанесший удар, никакого урона не терпел, так как рострум передавал нагрузку по оси киля.

Греческий пентеконтор. К этому типу кораблей мог относиться легендарный «Арго».

Гребцы

«Актуария» — римская разведывательная галера, приспособленная для «ювелирного» плавания среди скал и мелей. Высокие требования к синхронности гребли на многоярусных кораблях привели к появлению в античном мире профессиональных гребцов. Сидящие на веслах триеры люди уже не могли по совместительству являться воинами, ремесленниками или крестьянами. Тем более, не могли они быть рабами. Специалисты-гребцы пользовались в античном мире большим уважением и в военное время получали такую же плату, как солдаты. Тактика тарана ставила победу или поражение в полную зависимость от качества подготовки гребцов. Корабль должен был умело маневрировать, молниеносно бросаться вперед и тут же подаваться назад, выдергивая рострум. При близком расхождении с вражеским судном гребцы должны были успеть втянуть весла внутрь корабля, а затем столь же быстро снова вставить их в уключины. Еще более важным было умение сплетать весла в амортизирующую удар вражеского тарана “подушку”. Обычно гребцы не участвовали в абордажном бою, но в крайнем случае могли встать на защиту своей триеры с кинжалами и топориками. После боя эти же топорики служили для исправления полученных кораблем повреждений. До тех пор, пока корабли не стали строиться из железа, подготовка моряка подразумевала и освоение специальности плотника.

Многоярусные корабли

Для повышения скорости финикийские корабли стали оборудоваться вторым ярусом весел. Теперь, когда кораблю требовалось набрать скорость, воины на палубе могли помочь гребцам. “Полутораярусность” существенно расширяла возможности корабля. Принцип размещения гребцов в два “этажа” зарекомендовал себя настолько хорошо, что в начале 8 века до нашей эры у финикийцев, а в конце этого же века у греков появились биремы — корабли, у которых два яруса весел работали постоянно.

Финикийская палубная бирема.

Ничуть не уступая пентеконтору в скорости и маневренности, бирема, естественно, могла наносить намного более мощные удары. Тараны же одноярусных кораблей не могли пробить ее бортов. Два ряда 4-метровых весел биремы легко затормаживали рострум легкого пятидесятивесельника до безопасной скорости. Наконец, высокий борт двухъярусного корабля давал его команде преимущество в абордажном бою.

Греческие беспалубные биремы.

Быстроходность отличала античные многорядники только в бою. На марше греческие корабли задействовали всего один, обычно средний ряд весел. Мачта же устанавливалась редко — только если поднимался попутный ветер.

Железный «трезубец» триеры.

Подобно ладьям, на ночь триеры стремились пристать к берегу. Но при необходимости трехрядный корабль, сменяя гребцов, не только мог двигаться сутки напролет, но и буксировать за собой транспортное судно!

Корабли эпохи Рима

Сражения времен греко-персидских войн продемонстрировали превосходство более быстроходных греческих кораблей над финикийскими биремами и триерами. Тем не менее, финикийцы остались при своем мнении и продолжали размещать на своих судах многочисленный десант и даже метательные машины. Для того же, чтобы не потерять в скорости, на весла стали сажать дополнительных гребцов. Уже в 3—4 веках до нашей эры флот наиболее могущественного из финикийских городов, Карфагена, состоял из 4 и 5-рядных кораблей — тетрер и пентер.

Флоты Ассирии, Персии и Египта состояли преимущественно из двухрядных кораблей финикийской постройки.

Римская пентера.

Случай проверить боеспособность пятирядных “дредноутов” представился с началом Пунических войн. Первые же столкновения убедительно показали, что итальянские биремы бессильны против финикийских гигантов. Сделав необходимые выводы, римляне тоже начали строить многоярусные корабли.

На покрытых медным листом палубах их кораблей появились окованные железом башни для лучников. На 4 и 5-рядных судах их было две, а на 2 и 3-рядных — одна. На верхних площадках башен располагались метательные машины — баллисты.

Стандартное вооружение римских кораблей также составляли “ворон” и “выстрел”. “Ворон” представлял собой укрепленный на поворачивающейся платформе абордажный трап длиной 10 и шириной 1,8 метра. В бою его поднимали в вертикальное положение и затем “роняли” на палубу вражеского судна. После того, как огромный крюк “ворона” намертво сцеплял корабли, легионеры по два в ряд устремлялись в атаку.

Римская бирема с башней, «вороном» и «выстрелом».

“Выстрел”, по существу, являлся подъемным краном — увеличенным подобием колодезного “журавля”. К стреле мог крепиться крюк, которым срывали башни вражеского судна, или предназначенная для разрушения палуб свинцовая гиря “дельфин”.

Эннера.

Усиление вооружения приводило к увеличению массы судна: всякий груз на палубе должен был уравновешиваться расположенным ниже ватерлинии балластом. Римляне старались “совмещать приятное с полезным”, предохраняя днища своих кораблей от гниения покрытием из свинцового листа. Срок службы кораблей увеличивался, но римская бирема оказывалась тяжелее греческой триеры и не могла двигаться быстрее 14 километров в час. Такой же скоростью при водоизмещении 230 тонн обладали и римские триеры, экипаж которых насчитывал 150 гребцов, 15 моряков, 20 стрелков и 60 десантников. Для 500-тонных же пентер и отметка в 11 километров в час являлась пределом мечтаний.

Римские триера и бирема с поднятыми артемонами.

Уменьшение скорости римских кораблей на веслах отчасти компенсировалось улучшением их подвижности под парусами. Вместо одной мачты на корабли стали устанавливаться две ли три. На передней, наклоненной вперед мачте крепился “артемон” — небольшой квадратный парус. Он повышал маневренность судна и позволял отчасти использовать и боковой ветер. В результате римские армады более трети времени могли со скоростью 5—10 километров в час идти под парусами, экономя силы гребцов.

В римское время торговые корабли стали чисто парусными, гребцы требовались лишь военным флотам.

Дромоны

“Началом конца” эры многоярусных гребных кораблей можно считать 31 год до нашей эры. Во время битвы при Акциуме флот Антония и Клеопатры, состоявший из пентер и трирем, потерпел поражение от Октавиана. Кораблей с обеих сторон было примерно поровну, но воинов и гребцов у Октавиана — втрое меньше. Его флот состоял из одних только бирем — слабых, но укомплектованных гораздо более опытными матросами.

Биремы стоили недорого, но три столетия спустя у Рима не стало средств и на них. А вскоре прекратила свое существование и сама Западная Римская Империя. Византия же в 5—6 веках вовсе не нуждалась в военном флоте, ввиду отсутствия на Средиземном море иностранных кораблей.

Вплоть до 8 века франки не плавали даже по рекам — да и не имели такой возможности. По свидетельству римских историков, германцы и галлы не чистили русла рек от древесных стволов. Реки, за исключением наиболее крупных, неизбежно запруживались, широко разливались и мелели. Берега их заболачивались. Легионы Цезаря перешли Темзу на месте современного Лондона вброд!

Дромон.

Отношение византийцев к флоту изменилось, когда в седьмом веке к Средиземному морю прорвались арабы. Для отражения угрозы греки начали строить дромоны — “быстрые корабли”.

Византийский дромон представлял собой облегченную версию римской биремы. По своему времени это действительно был очень быстрый корабль. Греки убрали башню, заменили “ворон” обычным абордажным трапом, а громоздкий “выстрел” — трубой для метания “греческого огня”. Дромоны даже не имели сплошной палубы, ее сменили узкие помосты для воинов.

В результате снятия вооружения водоизмещение корабля было уменьшено почти в полтора раза — всего до 100 с небольшим тонн. Зато количество гребцов возросло до сотни человек. Половина из них могла участвовать в абордажном бою. Кроме того, на борту могло быть около 40 стрелков и матросов.

Славянская боевая ладья.

Важным нововведением византийского времени стали косые треугольные паруса, позволявшие лучше использовать боковой ветер, чем римский артемон. На Средиземное море такие паруса попали при посредничестве арабов, но народы северной Европы считали их изобретением византийцев и именовали “латинскими”.

Галеры средних веков

Латинские паруса над дромоном.

Любопытно, что жившие на побережье Красного моря арабы до эпохи завоеваний вообще никогда не строили кораблей. Но в 7 веке Священная война потребовала развернуть боевые действия и на море. Не имея никакой практики ни в гребле, ни в строительстве кораблей, арабы вынуждены были спустить на воду армады одноярусных карабов и шейти.

Наименьший из арабских кораблей — караб — представлял собой всего лишь большую парусную лодку с 16—20 гребцами и несколькими лучниками. Шейти был размером с римскую либурну, но отличался от нее косым треугольным парусом.

Небольшие арабские корабли, как правило, не несли никакого вооружения. Они имели более низкий, чем у дромонов, борт и несколько уступали византийским биремам скоростью и численностью экипажа. Но у арабов были свои козыри! На их стороне была азиатская школа индивидуального боя и стрельбы из лука.

Впрочем, и арабы в конце концов пришли к выводу, что размер имеет значение. В 9 веке на Средиземном море появились гурабы — более мощные галеры длиной 37—43 метров и водоизмещением 150—250 тонн. Их экипаж состоял из 200—300 человек, включая 120—180 гребцов, посаженных уже не по двое, а по трое на весло. Гребля стала менее эффективной, и на веслах гураб развивал всего 13—14 километров в час.

Средиземноморское судно с арабским парусом.

Средневековая галера.

Метательные машины

В фэнтези метательные машины нередко становятся основным вооружением кораблей. Причем даже одна катапульта с успехом заменяет десятки чугунных пушек линкоров 18 века! Не знающие промаха снаряды поражают вражеские корабли с 1000 метров, а мощность их такова, что нескольких выстрелов хватает, чтобы разрушить среднего размера крепость... На самом деле метательные машины практически не оказывали влияния на исход морских сражений древности. В первую очередь потому, что эффективность их оставляла желать лучшего. Обычная “морского образца” баллиста метала 2-килограммовые стрелы на 1000 метров, но заметный урон вражескому судну такой снаряд нанести не мог. Горшком же с нефтью баллиста могла поразить движущуюся цель только со 100—150 метров. Еще меньшей становилась дистанция стрельбы, если требовалось глубоко вогнать в борт корабля гарпун. Более мощная катапульта выбрасывала по навесной траектории 30-килограммовые каменные ядра на 300—500 метров. Но точность стрельбы была настолько плохой, что метать снаряды имело смысл только по цели размером с город. Баллиста и катапульта.

Гребные корабли нового времени

На протяжении 13—14 веков на галеры ставилась лишь одна труба для метания “греческого огня”. Но с середины 15 века к их палубам уже начали приколачивать бомбарды. Пушки в то время наводились только поворотом корпуса судна и имели столь же низкую скорострельность, как и древние огнеметные трубы. Но дальность эффективного выстрела исчислялась уже десятками метров.

С начала 16 века артиллерия стала неотъемлемым атрибутом гребного флота. На галиотах (“полугалерах”) обычно имелась всего одна небольшая пушка. Но на “триерах” (галерах с тремя гребцами на весло) ставилось уже по три орудия. Наконец, “двойные галеры” несли по 5 пушек. Кроме этого, на каждом корабле имелось еще 10—20 гаковниц и 2—4 фальконета — легких орудий для стрельбы картечью.

Большие галеры 16—17 веков.

«Скампавея» в переводе с итальянского означает «исчезающая», «неуловимая» — в общем, разведывательная галера.

Маленький галиот — “скампавея” — в сражениях со шведами показал себя наиболее полезным из судов русского флота. Скампавеи сражались, высаживали десанты и использовались для буксировки парусных кораблей в штиль. А то, что гребцами на русских галерах служили не каторжники, а солдаты (в том числе и гвардейских полков), обеспечивало им превосходство над шведскими галерами.

Либурны

Либурна. Армады пентер исчезли с просторов Средиземного моря уже в 1 веке до нашей эры. Но триеры продолжали использоваться римлянами до 4 века новой эры. До тех пор, когда в 323 году эскадра трехрядных кораблей не была уничтожена вдвое уступающим ей численностью отрядом либурн императора Константина. Либурны появились на Адриатике во 2 веке до нашей эры как суда иллирийских пиратов. Двухмачтовые кораблики длиной 23—29 метров и водоизмещением 70—90 тонн вмещали 100—130 человек, включая 60—80 гребцов. Воины располагались на носовой и кормовой площадках. Сплошной палубы у либурн не было. Гребцы же садились в один ярус — по двое на весло. Это несколько снижало эффективность их работы, но легкие либурны, тем не менее, разгонялись до 16 километров в час. Высокая скорость и небольшая осадка позволяли пиратским судам уходить от бирем береговой охраны. Для того, чтобы разгромить пиратов, римский полководец Помпей вынужден был пересадить на либурны и своих воинов. Такие корабли не только прижились в римском флоте, но и постепенно стали завоевывать все более прочные позиции. Причиной успеха либурн стало постепенное ухудшение финансового положения империи. Небольшие одноярусные галеры оказались не только дешевы в производстве, но и очень просты в эксплуатации. Их качества почти не снижались, если на веслах оказывались не профессиональные гребцы, а обычные легионеры или наемники-франки.

Гребные левиафаны

К середине 16 века мореходные качества и огневая мощь галер перестали быть удовлетворительными. В это время огромный гребной флот Венеции начал пополняться судами нового типа — галеасами. Или, в буквальном переводе, “галерищами”.

Венецианские галеасы, впрочем, были не так уж и велики — всего 47 метров длины и около 500 тонн водоизмещения. Численность экипажа на борту галеаса в то время также не превышала таковой у обычных “двойных” галер. Отличала эти корабли, в первую очередь, конструкция: три мачты вместо двух и сплошная палуба с высоким фальшбортом поверх гребной палубы. На верхней палубе, а также в носовой и кормовой башнях, размещалось 12—14 орудий и множество фальконетов и гаковниц.

Галеасы — огромные галеры, предназначенные для плавания в зимнее время и огневой поддержки обычных галер.

Но даже вооружение галеасов оказалось недостаточно сильным. Корабль, у которого нижняя — самая удобная для установки тяжелых пушек — палуба занята гребцами, не мог нести орудий, мощность которых соответствовала бы требованиям времени. Эпоха гребного флота заканчивалась, и увеличение размера галер уже не могло исправить этого факта.