Когти, зубы, два хвоста...

Естественное оружие и тактика монстров

Самый обычный противник героя в фэнтези (да и в научной фантастике тоже) — так называемый «монстр». Стандартная процедура «монстростроения» очень проста. Возьмите части всех зверей, птиц и насекомых, которых только сможете припомнить; случайным образом смешайте; увеличьте в 10, 100 или 1000 раз; по вкусу украсьте рогами, щупальцами, клыками, когтями и ложноножками. Раскрасьте во все цвета радуги. Наслаждайтесь.

Конечно, нельзя требовать от фантастики строгой реалистичности, но даже в магических мирах некоторые правила должны соблюдаться. Внешний вид чудовища, его повадки, присутствие в данном месте, сам факт того, что оно как-то дожило до встречи с героем (а значит, находило себе пищу), не могут противоречить здравому смыслу.

Образ жизни

Большинство фантастических чудовищ, похоже, питаются исключительно искателями приключений. Но при этом почему-то селятся в местах, куда даже самые тощие герои заглядывают не чаще одного раза в триста лет.

Особенно жутко выглядят твари, имеющие человеческие черты.

Но хищник (а монстр, как правило, хищник) не предназначен для истребления бойцов и магов, ищущих потерянные артефакты. В первую очередь он истребитель... еды. А значит, должен иметь возможность найти и поймать добычу. Учитывая, что леса и горы даже в магических мирах населены самыми обычными травоядными — оленями, кабанами, кроликами, — монстр как охотник не может уступать волку или тигру.

Тираннозавр уместен лишь в окружении множества огромных медлительных ящеров, на которых он мог бы охотиться.

Не может он и значительно превосходить их, в особенности — размером. Чем крупнее зверь, тем больше ему потребуется пищи, поэтому огромный хищник может обитать лишь там, где в избытке встречаются крупные травоядные. Его размеры и естественное вооружение должны быть достаточны, чтобы без проблем одолеть наиболее доступную добычу. Но и только.

Последний довод царей природы

Переход к прямохождению лишил наших предков того минимума брони, которым обходятся высшие звери. Кости человека значительно легче, чем положено для существа такого веса, живот как нарочно подставлен для вражеских атак. Но нельзя сказать, что природа сразу опустила руки и предоставила своему венцу выкручиваться исключительно за счет разума и рук. Представим себе «пещерного» человека. Голова и шея сзади прикрыты спутанной массой волос. Горло невидимо за бородой. Живот защищен толстым слоем плотного жира (предполагалось, что у матерого самца он будет). Другое дело женщины. В отличие от мужчин, не имеющих снаружи ребер ничего интересного, они не могут позволить себе встречать врага грудью. Бронирование у женщин предусмотрено только со спины. Жир откладывается преимущественно на бедрах, бороды нет, зато сзади волосы достаточно длинны, чтобы, развеваясь на бегу, отчасти скрывать очертания тела. Китайцы считают козла символом мужского начала Янь. За бороду.

Естественная защита

У гигантского броненосца глиптодона прочный панцирь покрывал не только тело, но и хвост.

Фантастические чудовища часто покрыты панцирем, украшенным множеством шипов и рогов. В реальности же сильная естественная защита для хищников никогда не была характерна. Охотники не носят доспехов; их задача — не столько выстоять в бою, сколько этот бой навязать. То есть найти и догнать жертву. Панцирь может только препятствовать этому.

У травоядных животных панцири, некогда бывшие в большой моде, ныне также почти вышли из употребления. Неповоротливые и очень заметные «живые танки» с четырехсантиметровой броней (при том, что кость по прочности эквивалентна дюралю), несмотря на устрашающие рога и усеянные шипами хвосты, слишком легко истреблялись специализированными хищниками — от тираннозавра до саблезубого тигра и двухтонного «ужасного» медведя арктодуса.

Льва грива защищает в поединках с другими львами. Львицам она не нужна.

Отсутствие панциря не означает, что естественной защиты у «прогрессивных» животных нет вовсе. Ажурная конструкция скелета не ассоциируется с броней и тем не менее очень хорошо выполняет ее функции. В животном мире проникающее оружие не распространено, и решетка из ребер — хороший щит. При взгляде спереди кости смыкаются в глухую стену, прикрывающую все жизненно важные органы. Охотники на крупного зверя знают, что даже такое сравнительно небольшое животное, как лев, поразить «в лоб» пистолетной пулей почти невозможно.

Уязвимыми местами остаются горло и живот. Но ведь и млекопитающее — не черепаха, пытающаяся «отсидеться» в своем убежище. Зверь стремительно двигается и защищается; добраться до его горла можно, только бросаясь в «щель» между зубами и копытами. Так же трудно подступиться и к животу.

Ирландский лось, рекордсмен-рогоносец.

Излюбленная мишень хищников — верхняя часть шеи, где неглубоко под кожей располагаются крупные кровеносные сосуды. Для ее прикрытия принимаются дополнительные меры — например, необременительной по весу, но очень эффективной броней служит грива. Развевающиеся волосы визуально скрывают шею, не давая врагу прицелиться, забиваются в пасть при укусе и способствуют проскальзыванию когтей.

Другим способом защиты шеи служат рога. Чаще всего у копытных их форма отнюдь не оптимальна для удара вперед, а иногда и вообще не допускает подобное применение. В «штатном положении» острия направлены назад и вбок. Наиболее совершенно в этом плане устройство оленьей «вешалки». Пытаясь запрыгнуть на шею оленя спереди, враг непременно зацепится за нее. Бросаясь сзади, он также будет захвачен «крючьями» и сброшен под копыта.

Лучшим из природных видов легкой и гибкой защиты считаются перья. Способность подушки поглощать энергию удара феноменальна. Опыты показали, что перо — вполне подходящий материал для бронежилета! Плотное осеннее оперение утки возьмет не всякая дробь.

Среди редких форм брони можно назвать, например, иглы. Преимущества подобной защиты очевидны, но имеет она и существенный минус: каждый еж — настоящий рассадник блох и клещей (в колючках не очень-то почешешься).

Нельзя не упомянуть и о «химических» способах защиты. Лягушками из-за покрывающей их кожу жгучей слизи брезгуют едва ли не все млекопитающие, кроме французов и упомянутых выше ежей. Но лучшим примером подобного вооружения служит «газовый пистолет» скунса. При опасности этот милый зверек дистанционно шокирует и одновременно ослепляет врага. Вонь нейтрализует обоняние — важнейшее из чувств лесного охотника.

Естественное оружие

Гиена дробит челюстями такие кости, которые и льву не по зубам.

Оружие — главная ноша бойца, но хищники стараются обходиться сравнительно скромным комплектом. Для того чтобы убить жертву, не требуется разрывать ее пополам, поэтому огромные когти (препятствующие бегу) скорее характерны для роющих животных. А избыточно мощные челюсти — для падальщиков, которым приходится разгрызать кости зверей более крупных, чем они сами.

Раны, которые стремится нанести хищный зверь, обычно поверхностные. Эволюции не составило труда «изобрести» аналог копья, способного пронзать врагов насквозь. Длинные «штыки» имеют рыба-меч, нарвал, носорог, слон, колоть рогами могут и быки. Но все эти животные либо вообще не используют свои бивни как оружие, либо лишь изредка применяют их для обороны. Причина? Меч может застрять в ране. И тогда зверю, чтобы не сгинуть по сценарию «коготок увяз, всей птичке пропасть», придется его обломить. Хищник, нуждающийся в оружии ежедневно, не может его терять.

Необычно внушительные клыки должны иметь какое-то специальное назначение. Так, саблезубому тигру они требовались, чтобы вгонять их, словно два клевца, в шкуры чрезвычайно толстокожих животных, подобных носорогу. Только таким оружием «панцирь» носорога можно не только проткнуть, но и распороть. Но против более верткого противника подобный прием не пройдет.

Куда более продумано вооружение кабана, чьи клыки отгибаются вверх. Вепрь бьет снизу, не показывая врагу собственное горло, старается попасть в живот и при удаче наносит огромную рану, так как может вложить в удар всю инерцию движения.

Меченосцы: нарвал и эласмотерий.

По размеру клыков и когтей несомненное первенство держат именно мирные животные. Так, зубы бегемота могут достигать 64 см длины. А представьте в пропорции — каковы зубы и когти зайца по отношению к его росту? Хищник же силен умением оружие применять.

Против превосходящего по размеру врага зверь будет действовать как фехтовальщик, сохраняя дистанцию, уклоняясь и стремясь достать его стремительными выпадами клыков и когтей (если они втяжные, а значит — острые). Удары будут нацелены туда, где неглубоко под кожей пролегают артерии, по сухожилиям и по глазам. Высшие животные настолько сообразительны, что безошибочно угадывают, где находятся уязвимые места даже у существ, которых им раньше не приходилось встречать.

Против равной жертвы хищник будет действовать как борец: попытается опрокинуть ее, оглушить ударом о землю и разорвать горло. Могут применяться и более изощренные приемы. Например, лев в борьбе с крупной антилопой сворачивает ей шею, проведя бросок с обоюдным падением.

Сравнительно слабого противника медведь может по своему усмотрению либо уложить ударом лапы, либо задушить, сдавив грудную клетку и сломав ребра.

Непомерно длинные клыки заставляли саблезубого тигра очень широко раскрывать пасть во время еды.

Всякий зверь, а тем более хищник, постоянно упражняющийся в искусстве убивать, — очень умелый боец, мастерски использующий все, чем наделила его природа. Чем более «продвинуто» животное, тем больше уловок оно знает. Слабость монстров заключается в том, что число известных им приемов все-таки ограничено. Опытный охотник способен предсказать действия животного. Вплоть до появления огнестрельного оружия превосходство человека-охотника было преимущественно интеллектуальным.

Необычные приемы

Необычные формы борьбы — от ударов хвостом до удушения петлями собственного тела — распространены в первую очередь среди рептилий. Рептилии же нередко используют и яд. Связано это с несовершенством нервной системы хладнокровных животных. Уступая млекопитающим в сообразительности, рептилии вынуждены ограничиваться всего одним-двумя приемами, но уж их осваивать в совершенстве. Змея становится опасной только если ей уже удалось свернуться кольцами, превратив свое тело в пружину. Из этой позиции она способна мгновенно «выстрелить» головой, но определить уязвимое место на теле противника и «ювелирно» его поразить ей не по силам. Змея стремится попасть хоть куда-нибудь, а потом, работая челюстями, проглотить добычу целиком. Поскольку проделать это с еще живым существом сложно, яд оказывается очень кстати. Другие рептилии, ухватив жертву, могут пытаться просто вырвать из нее кусок мяса. Но и челюсти у них далеко не так сильны, как у высших зверей. Крупную жертву крокодил вынужден сначала утянуть под воду и утопить. Разрывать ее он начинает позже, когда ткани будут тронуты разложением. Змея обычно не нападает на животных, которых не в состоянии проглотить.

Тактика охоты

Рептилии никуда не спешат. В конце концов, кто-то, придя на водопой, будет недостаточно осторожен.

Фантастический монстр всегда жаждет крови и, встретив героя, непременно нападает. Но реальный хищник — охотник, а не воин, амбиция его не заедает, он стремится лишь плотно поужинать. Ради такой более чем скромной цели глупо подвергать опасности жизнь и здоровье! Поэтому, когда жертва внушает хотя бы малейшие опасения, зверь (если только он действительно не умирает от голода) предпочтет вообще не связываться с ней. Ведь рана может если не погубить его, то как минимум надолго лишить возможности охотиться.

Обнаружив незнакомый след, хищник, будь то обычный волк или фантастическая мантикора, для начала постарается выяснить, с кем он имеет дело. Двигаясь параллельным курсом и используя отличное знание местности на своем охотничьем участке, зверь осторожно приблизится, чтобы сначала услышать, а затем и тайком рассмотреть свою возможную жертву.

Если результаты осмотра ему не понравятся, он тихо уйдет. Если обнадежат, сделает новый крюк и устроит засаду в удобном для себя месте. Если же определенного мнения у него не сложится, хищник может рискнуть показаться. Просто чтобы проверить реакцию противника. Испугается или нет?

При встрече с человеком события обычно развиваются по первому сценарию — и не потому, что звери знают о могуществе двуногих, а вовсе наоборот: знают мало и судят по внешности и поведению. Человек обычно ведет себя в лесу нагло, по-хозяйски, словно он здесь самый страшный. Да и выглядит соответствующе: здоровенная, вдвое больше волка тварь с неестественным положением тела — то ли боевая стойка, то ли поза устрашения. Непонятно, где у него оружие, как и чем он будет бить в драке... О том, что естественного оружия у человека нет, хищник не догадывается.

Нападения скорее можно ждать от одичавших собак, а не от волков. Собаки-то знают человека как облупленного и боятся его не больше, чем он того заслуживает.

За что фантасты любят пауков и скорпионов? Все просто: не надо ничего придумывать, достаточно увеличить в 1000 раз.

В фантастическом мире к неизбежному столкновению приводила бы встреча с огромным хищником, обладающим интеллектом паука. То есть не способным к оценке ситуации и немедленно (причем всегда одним способом) атакующим любой подходящий по размеру движущийся объект.

Мораль

Встреча с крупным травоядным, особенно если оно более уверено в своих силах, чем в проворстве, опаснее, нежели встреча с хищником. Застигнутое врасплох «мирное» животное может броситься в бой, считая, что защищает свою жизнь. Бык, усмотрев в ком-то угрозу себе или стаду, атакует не раздумывая и бьется до смерти. Хищник же, будучи раненым или просто встретив неожиданное сопротивление, немедленно ретируется. И нападет снова только если его преследовать. Раненое животное уверено, что ему не скрыться — выдаст кровавый след. Поэтому быстро делает петлю и устраивает у своих следов засаду, предпочитая сразиться с погоней сразу, пока еще есть силы. Но ничто не сравнится с боевым духом домашних животных — собак. В них слишком много человеческого. Правильно обученный охотничий или сторожевой пес будет атаковать указанную цель всегда и до последнего вздоха. Не оценивая свои шансы и не преследуя никакой личной выгоды. Самое опасное животное Африки — не лев, а бегемот.

Армия монстров

На полях сражений в различных стратегических играх наряду с обычными войсками частенько используются и отряды разнообразных чудовищ. Однако начинающему Темному Властелину к идее привлечения в армию гидр и виверн надлежит подходить с осторожностью.

Гном на медведе.

Наездники не сумеют бросить в атаку огромных ящеров — по той же причине, по которой махауты были бессильны удержать слонов от бегства. Слоны не настолько покорны людям, чтобы умирать за них. Наделение же монстров собственным разумом лишь ухудшит дело; в этом случае они дезертируют еще до сражения.

Война — дело сугубо общественное. Одиночный по образу жизни хищник, как бы велик и страшен он ни был, слишком робок для таких испытаний. Поле боя, где сталкиваются многочисленные армии, — явно не лучшее место для того, чтобы удовлетворять свой голод. А другой мотивации у хищника нет. Даже если он разумен и ему доступна идея войны как борьбы за жизненное пространство, ситуация не изменится. Лучше быть голодным, чем мертвым.

Сто медведей не устоят против ста людей. Даже зверь-людоед, по опыту знающий, что убить человека несложно, старается подстерегать жертвы поодиночке. Присутствие же других медведей рядом послужит только сдерживающим фактором. Ведь они не составляют стаю. Каждый из них знает: собратья постараются поделить с ним добычу в случае победы и избавят от страданий в случае поражения... но в бою помогать не станут. Сколько бы медведей ни имелось в отряде, каждый из них будет один против всех людей в поле зрения. И против всех остальных медведей тоже.

Волки — организованная сила леса.

Общественные животные храбрее. У них есть правила поведения. Если вся стая облепила лося, волк, решивший отсидеться в кустах, в дальнейшем будет считаться изгоем. Со всеми вытекающими последствиями.

Лошади, заметив врага, уходят не вразнобой, а клином, уберегая внутри самых слабых. Если волки, также охотящиеся коллективно, уже замкнули кольцо окружения, лошади будут прорываться. Этот их обычай в конечном счете позволил превратить травоядных в самое эффективное оружие доогнестрельной эпохи: конь, вколачивая в землю пехоту, уверен, что обязан проложить дорогу табуну. С его точки зрения, это защита и вопрос выживания. Попытки же погнать в лобовую атаку хищных животных обречены на провал: они не станут нападать с таким риском для себя.

Тем не менее, ситуация не безнадежна. Каждое животное вступит в бой, если посчитает, что бежать невозможно. Нетрудно, например, представить себе оборонительную позицию в виде каре огнедышащих черепах. Зная, что слишком медлительны для отступления, они «заплюют» любое приближающееся существо.

Монстры могут быть эффективны при преследовании противника, прочесывании местности и внезапных налетах — то есть при выполнении задач сравнительно безопасных и соответствующих природным склонностям каждого хищника. Но это должны быть звери не только быстрые и мощные, но и способные носить наездников, либо разумные. Иначе им трудно будет объяснить, почему они должны резать не только овец, но и вооруженных пастухов.

Поединки между мустангами иногда кончаются смертью одного из них.

Человек против монстра

Одно из множества предосудительных зрелищ, изобретенных человечеством, — гладиаторские бои с участием животных. Проводились такие поединки и без оружия. Оказалось, что человек и голыми руками способен справиться, например, с волком. Или с пятиметровым питоном. Но в борьбе со зверем равного размера и класса шансы требуется уравнять — скажем, используя намордник. Подобные состязания показали, что, вопреки распространенному мнению, человек не слабее животного сравнимого веса. С другой стороны, изощренные приемы единоборств преимуществ в таком бою не дают. На гималайского медведя или гориллу броски и удары не действуют вообще. В итоге наилучшие результаты смогли показать сумоисты, способные просто вышибить противника с ринга ударом огромного живота. Хорошие клыки, правда?

***

Поведение и физическое устройство живых существ целесообразно. Награждая монстра львиной головой и скорпионьим хвостом, следует задуматься, зачем ему то и другое сразу. Любое приспособление вызвано необходимостью, а необходимости сражаться с кем-то, кроме добычи, у хищника нет.

Зачем этой твари погремушка на хвосте?

Можно «изобрести» начиненного кислотой супер-убийцу — «чужого». Но можно представить себе и нечто куда более страшное: земляне встречаются с теми «копытными», на которых эти «чужие» на своей планете тысячелетиями охотятся... но так и не смогли подорвать их численность.