«Трудно быть богом» Германа: убийство Стругацких

Но особо тщательно убивали героев книги. Умные и наивные, благородные и коварные в оригинале, у Германа они слились в одно кривляющееся месиво. Среди измазанных грязью, юродствующих оборванцев трудно даже понять, кто есть кто, а когда понимаешь — отказываешься верить.

Нежная и скромная Кира стала потаскушкой по имени Ари, которая хватает Румату за мошонку и пытается при всех заняться с ним сексом (Румата не против). Зловещий интриган Рэба — трусливо лопочущий толстяк, которого оглушительно рвёт. Мудрый Будах, прежде чем произнести цитату из эпиграфа, помочился на сапоги Руматы и пригрозил плеснуть благодетелю в лицо кислотой.На последний бой герой Ярмольника не выходит, а выползает, жалкий, в подштанниках и нелепом рогатом шлеме, а затем долго и бесцельно говорит с юродствующими монахами, которые и не думают на него нападать. Абсурд достигает высшей точки, когда под цитату «...и есть ли у спрута сердце» Румата вырывает ещё бьющееся сердце вместе с кишками из груди умирающего.Эти примеры здесь нужны, чтобы объяснить: самое ужасное в фильме — не грязь. Да, герои чуть что блюют, испражняются, сморкаются и мажут себе лица дерьмом, но к этому, как оказалось, можно привыкнуть. Нельзя привыкнуть к мысли, что у тебя на глазах так издеваются над героями отличной книги, заслуживавшей хорошей экранизации.

Герман не рассказывает нам историю, ему неинтересны герои и сюжет. Он лишь упивается своим миром — абсурдным, гротескным, противоестественно грязным, где даже короли и магистры ходят в лохмотьях, где лица у всех уродливы, как у химер с Нотр-Дама. Вместо книжных героев нам часто и подолгу показывают простых арканарцев, которые копаются в грязи и корчат рожи в камеру.В этом последовательном, продуманном уродстве есть своеобразная красота — декораторы и гримёры постарались на славу. От экскурсии по тщательно воссозданному кошмарному бреду можно даже получить удовольствие — если, конечно, у вас крепкий желудок. Только время от времени из этой мути всплывает изуродованная, но ещё узнаваемая сцена или фраза из книги и не даёт забыть, на чьих костях стоит этот город. Где-то под морями арканарского дерьма погребена и раздавлена «повесть об aбстрaктном блaгородстве, чести и рaдости».