Человечество пока не полетело к звёздам. Да что там говорить, оно не совершило даже пилотируемые полёты к Венере и Марсу, которые фантасты прошлого века считали делом ближайшего будущего. Но кое в чём наша цивилизация превзошла самые смелые прогнозы. Лишь немногие фантасты тридцать-сорок лет назад предвидели появление сотовой связи и интернета. И даже они не представляли, как велика будет роль этих изобретений в повседневной жизни человека.

Поступь прогресса

Электроника совершенствуется стремительно, и, вполне вероятно, темпы прогресса в этой области не снизятся ещё полтора-два десятилетия. Но не стоит опасаться (или надеяться), что они останутся неизменными на протяжении ближайших столетий.

Развитие технологий происходит рывками. Так, с 1910-х по 1960-е на разработку новых самолётов отводилось порой по несколько недель, максимум — месяцев, иначе машина устаревала, ещё не родившись. А потом как отрезало. Некоторые самолёты, появившиеся в пятидесятых годах, остаются в строю до сих пор. Ценой титанических усилий раз в пять-де сять лет создают новые модели, которые лишь чуть-чуть безопаснее, немного экономичнее, слегка комфортнее, зато в несколько раз дороже предыдущих.

Нет, прогресс не остановился, просто темпы его замедлились до нормы. В определённый момент изделие начинает настолько хорошо соответствовать своему назначению, что улучшать его становится невероятно сложно, да и не нужно. Взять хотя бы топор: сильно ли удалось его усовершенствовать за последнюю тысячу лет?

Сверхзвуковые авиалайнеры «Конкорд» и Ту-144 — яркая иллюстрация «ограниченности» прогресса. Летать быстрее 800-900 км/ч пассажирскому самолёту просто нет смысла (и слишком дорого), и их вывели из эксплуатации

Сверхзвуковые авиалайнеры «Конкорд» и Ту-144 — яркая иллюстрация «ограниченности» прогресса. Летать быстрее 800-900 км/ч пассажирскому самолёту просто нет смысла (и слишком дорого), и их вывели из эксплуатации

Сравнение современных мобильных устройств — телефонов, ноутбуков, планшетов, навигаторов — с топором вполне правомерно. Они столь же распространены, хотя несколько дороже и куда надёжнее. Последнее утверждение может показаться спорным: электроника ломается то и дело, а топор, купленный дедом, как лежал на даче, так и будет лежать до скончания веков в полной исправности. Но это лишь потому, что топором пользуются довольно редко. Если тратить на рубку дров столько же времени, сколько и на разговоры по мобильнику, станет ясно — телефон-то покрепче будет.

Перспективы усовершенствования электронной начинки приборов всё ещё необъятны. Но фантасты могут спать спокойно. Принципиально цифровые друзья человека уже почти не изменятся, поскольку достигнут потолок целесообразности. Современный мобильный телефон способен решать все задачи в области связи, навигации и получения информации. Конечно, лет через двадцать технологии позволят сделать его в сотню раз миниатюрнее или даже встроить в человеческое тело. Но принцип останется тем же.

Следует ожидать объединения различных мобильных устройств в одно, оптимизированное одновременно и для постоянного ношения, и для использования. Оборудование карманного компьютера 19-дюймовым монитором и полноценной клавиатурой представляет собой задачу нетривиальную, но наверняка разрешимую. Можно, например, представить себе гибкий сенсорный экран.

Прогресс вычислительной техники огромен даже за последние пять лет. А вот современные ракеты-носители по своему принципу не сильно отличаются от разработок Цандера и Циолковского

Прогресс вычислительной техники огромен даже за последние пять лет. А вот современные ракеты-носители по своему принципу не сильно отличаются от разработок Цандера и Циолковского

Предпосылки ИИ

В прошлом футурологи всерьёз опасались, что машины, вытеснив человека из сферы производства, вызовут массовую безработицу. Таким мир торжествующих технологий видел, например, американский фантаст Курт Воннегут в опубликованном в 1952 году романе «Механическое пианино». Глубоким пессимизмом были проникнуты и произведения советских авторов, воображение которых рисовало картины куда ужаснее воннегутовской антиутопии. Предполагалось, что при коммунизме машины заменят человека всюду, где не требуется творческий подход.

К творчеству же люди в подавляющем большинстве — давайте смотреть правде в глаза — не способны. В чём легко убедиться уже в наше время, поглядев на представителей многих творческих профессий. Этот момент хорошо обыгран в «Сказке о тройке» братьев Стругацких: пришелец Константин работает читателем скверных стихов — должен же их хоть кто-то читать! Его труд справедливо считается тяжёлым и вредным для здоровья.

Курт Воннегут совершил ошибку, типичную для мыслителей конца XIX — середины XX века, исходивших из предположения, что человеку можно приписать некий «разумный» уровень потребностей. Философы не принимали во внимание то обстоятельство, что технический прогресс удовлетворяет лишь потребности, им же самим и порождённые. Обеспечивать население персональными автомобилями или персональными компьютерами не планировалось, пока автомобили и компьютеры не были изобретены, — то есть предложение порождает спрос, а не наоборот

Британские учёные полагают, что мозг человека, оставленный электроникой без работы, в будущем начнёт уменьшаться, постепенно сократившись до размера мозга британского учёного (кадр из «Фантастической четвёрки»)

Британские учёные полагают, что мозг человека, оставленный электроникой без работы, в будущем начнёт уменьшаться, постепенно сократившись до размера мозга британского учёного (кадр из «Фантастической четвёрки»)

Машины действительно заменили людей у станков и на пашне, но это не вызвало массовой безработицы. Освобождённые от физического труда массы были поглощены сферами управления и обслуживания. Цивилизация вошла в постиндустриальную стадию, и вдруг стало ясно как день, что производство как таковое вообще не представляет собой проблему. Выпуск любого товара в любом количестве можно в любой момент организовать в любой точке Китая.

Загвоздка — исключительно в реализации продукта. Значит, главный трудяга, создающий богатство нации, — скромный менеджер, время от времени поднимающий телефонную трубку и неохотно отрывающийся от бурной жизни в соцсетях, чтобы переложить файл из одной папки в другую. Именно это перекладывание ныне и создаёт прибавочную стоимость, за которую менеджеру платят деньги.

Технический прогресс не вызвал социальной катастрофы — можно не опасаться этого и в будущем. Даже если роботы сумеют согнать с насиженных мест офисный планктон, останется ещё сфера услуг. Появятся новые специальности — хотя бы те же профессиональные читатели: должен же кто-то принять на себя удар несущейся на человека информационной лавины? Специально обученные люди встанут на пути неконтролируемо множащихся публикаций, отбирая из тысяч те немногие, которые стоит читать (пахнет цензурой, не так ли?).

Куда важнее другой факт, ещё не вполне осознанный, но уже свершившийся. Освободив человека от физического труда, машина начинает брать на себя и функции его мозга. Многие ли из взрослых людей умеют сегодня умножать в столбик и грамотно писать без помощи «спеллчекера»? Впрочем, последнее не имеет значения, так как разобрать каракули на бумаге, написанные привычной к клавиатуре рукой, всё равно невозможно.

Иногда кажется, что некоторым индивидуумам смартфон уже заменил мозг, не дожидаясь создания пресловутого ИИ

Иногда кажется, что некоторым индивидуумам смартфон уже заменил мозг, не дожидаясь создания пресловутого ИИ

Доступ к информации и её фиксация упростились до предела. Электроника не просто дополняет человеческую память — всё в большей степени она её заменяет. А всякая способность, как известно, утрачивается без упражнения. Можно пытаться безуспешно бороться с этой тенденцией, а можно просто смириться с тем, что ещё до конца века фундаментальные признаки грамотности — умение считать и писать — постигнет участь стрельбы из лука. Когда-то владеть этим икусством было необходимо, потом — полезно, потом бесполезно, но принято. Наконец стрельба превратилась в спорт. Пожалуй, лет через пятьдесят устный счёт и чистописание окажутся включёнными в программу Олимпиады.

Конечно, ситуация внушает беспокойство. Вдруг потребуется помножить семь на восемь, а калькулятора не будет под рукой? Подобные сомнения наверняка терзали и австралопитека, впервые взявшего в руку камень. Привыкнешь, думал он, а потом понадобится раздробить кость, а камня нет. Но если бы австралопитек, побоявшись остаться без камня, принялся упражнять челюсти, это не только оказалось бы глупостью, но и направило бы эволюцию в совершенно иное, не ведущее к человеку разумному русло. Наша сила, грозящая вот-вот стать богоравной, заключается именно в нашей неспособности обойтись без орудий.

Мир меняется. В действительности умение считать тождественно умению пользоваться калькулятором (или, точнее, уже компьютером). А значит, именно обращению с этим устройством следует учить. Для того же, чтобы владеть калькулятором, требуется понимать суть арифметических действий, тригонометрических функций, возведения в степень, извлечения корня, логарифма. А знать таблицу умножения — совершенно излишне.

Тест Тьюринга

Ограничится ли дело только лишь памятью и способностью к счёту? Что ещё может заменить (а значит, неизбежно заменит) искусственный интеллект? В 1950 году математик и философ Алан Тьюринг предложил оценивать искусственный интеллект по умению программы выдать себя за человека. Если квалифицированный, специально готовившийся к испытанию экзаменатор, заведомо знающий, что один из его невидимых собеседников робот, а второй — человек, в 30% случаев ошибётся, пытаясь определить, кто есть кто, — можно считать, что машина научилась мыслить. Почему 30 процентов, а не 50, которые означали бы, что различий нет в принципе и угадать удаётся только случайно? Потому что для действительно безупречного притворства необходим некий «запас прочности», вот и всё.

Победа компьютера, обоснованно полагал Тьюринг, будет означать, что машина способна заменить человека. Робота можно посадить на телефон, и на другом конце провода никто не заметит разницы. Программа скажет то, что сказал бы человек, и даже отдаст такие же распоряжения, которые отдал бы человек на её месте.

Чемпион мира по шахматам Гарри Каспаров играет против компьютера Deep Blue в 1997 году. Каспаров проиграл, был сильно этим расстроен и отказался признавать результаты соревнования и зарёкся впредь играть с роботами

Чемпион мира по шахматам Гарри Каспаров играет против компьютера Deep Blue в 1997 году. Каспаров проиграл, был сильно расстроен, отказался признавать результаты соревнования и зарёкся впредь играть с роботами

К настоящему моменту боты вплотную подошли к преодолению барьера. Пессимисты считают, что вес будет взят в ближайшие пятнадцать лет, оптимисты же полагают, что успех уже пора отмечать. В августе 2012 года российская программа «Евгений» набрала на тесте 29,2%. А ведь речь идёт о состязании робота со специалистами, пытающимися разоблачить бота изощрёнными и каверзными методами.

В самом ближайшем будущем реальностью станет то, на что у фантастов порой не хватает воображения. Появятся, например, телефоны, которые самостоятельно, через неравные (чтобы излишняя пунктуальность не показалась подозрительной) промежутки времени будут обзванивать пожилых родственников хозяина, справляясь об их здоровье, терпеливо выслушивать пересказы сериалов, анализировать рост цен на гречку и даже вступать в активную полемику по вопросу воспитания пуделей. В рабочее время такой аппарат сможет вести переговоры с клиентами и вяло лепетать оправдания, услышав в трубке начальственный голос. Обладатель которого, впрочем, в этот момент будет рубиться на том же игровом сервере, что и подчинённые, поручив имитацию чуткого руководства своему телефону.

Речь идёт лишь об имитации, не так ли? Робот продаёт морозильное оборудование, общается на форуме, причём постит страшную чушь, и его даже банят за хамство… Тем не менее программа не думает, а лишь симулирует мыслительный процесс человека, просчитывая, какие решения могли бы быть приняты им в данной ситуации. Но и шахматный суперкомпьютер на самом-то деле в шахматы не играет. Он просто преобразует входящий сигнал по сложному алгоритму.

В сентябре 2012 года сразу два бота, появившись на игровом сервере Unreal Tournament 2004, прошли тест Тьюринга с результатом 52%, то есть оказались более человекоподобными, чем живые игроки

В сентябре 2012 года сразу два бота, появившись на игровом сервере Unreal Tournament 2004, прошли тест Тьюринга с результатом 52%, то есть оказались более человекоподобными, чем живые игроки

А не замахнуться ли нам…

Какая разница между «мыслит» и «не мыслит», если результат одинаков? Где граница между качественной подделкой, доступной уже сейчас, и остающимся фантастикой разумным дроидом C-3PO из кинофильма «Звёздные войны»? Чисто теоретически разницу можно будет заметить. Например, виртуальный менеджер среднего звена, удостоверившись, что фотография на личной странице девушки отвечает критериям привлекательности, будет пытаться назначить ей свидание, несмотря на то что это фотография Миллы Йовович времён «Пятого элемента».

Человек такой ошибки не совершит. Но это — в теории. В действительности программа будет знать в тысячу раз больше уловок и методов их распознавания, чем живой пользователь. И уж подавно больше, чем обаятельный, но простодушный дроид. Скорее же всего, бот просто взломает сервер и сверит фотографию с паспортными данными.

Для C-3PO почти каждый разговор с человеком — успешно пройденный тест Тьюринга. В отличие от реальных программ, робот из «Звёздных войн» разумен и обладает не только интеллектом, но и чувствами

Для C-3PO почти каждый разговор с человеком — успешно пройденный тест Тьюринга. В отличие от реальных программ, робот из «Звёздных войн» разумен и обладает не только интеллектом, но и чувствами

Тем не менее разум — нечто большее, чем интеллект. Разумной можно назвать лишь машину, обладающую волей и сознанием. И как взяться за её создание, не слишком-то ясно. Не потому, что сознание — столь уж великая тайна. Просто появ ление «железа», способного потянуть такой софт, ожидается только лет через сорок. И это при сохранении прежних темпов развития электроники, на что вряд ли можно рассчитывать.

В природе программы — безусловные рефлексы — пишутся путём отбора мутаций, затрагивающих нервную систему. Это крайне непроизводительный метод, который обеспечивает приемлемые результаты лишь для видов, отличающихся плодовитостью. Именно по этой причине у позвоночных эволюция пошла другим путём. Долгоживущее существо анализирует опыт, вычленяя связи между событиями, затем сопоставляет между собой выявленные закономерности, — и так без конца. Для приобретения условных рефлексов требуется большой и свободный от «врождённого софта» мозг. Метод очень трудоёмок, но потенциально позволяет приспосабливаться к любым условиям.

Сейчас интеллект мощнейших компьютеров лишь приближается к интеллекту лягушки, но для имитации человека этого хватает. На рисунке — мозг лягушки в сравнении с человеческим

Сейчас интеллект мощнейших компьютеров лишь приближается к интеллекту лягушки, но для имитации человека этого хватает. На рисунке — мозг лягушки в сравнении с человеческим

Но боту не нужно накапливать и анализировать личный опыт. У него есть программист, способный научить всему сразу, а не постепенно, за миллион лет отбора. Поэтому непонятно, стоит ли в принципе браться за создание подлинного машинного разума, если куда проще написать программу, воспроизводящую любые реакции настоящего C-3PO на внешние раздражители. Благо они столь же предсказуемы, как и у человека. Поддерживая беседу, бот мастерски будет разыгрывать наивность, тугодумие и затруднённую речь, по всеобщему убеждению, характерные для разумных роботов. Оснащённый интеллектом, но не разумом бот будет подконтролен — программа никогда не взбунтуется против создателей. Она не личность и не живёт, а значит, удаляя её с диска, не придётся терзаться угрызениями совести.

При этом бот может обучаться и даже способен к творчеству. Программы уже давно пишут музыку, расставляя семь нот в порядке, соответствующем человеческим представлениям о гармонии, — живым композиторам далеко не всегда удаётся добиться такого результата! Боты способны даже делать изобретения, ведь всё новое — это удачная комбинация уже существующих элементов, а просчёт всевозможных комбинаций — традиционно сильное место машин.

Вьетнамский робохудожник Tosy SketRobo создаёт чёрно-белые скетчи, но лишь в рамках заданной программы. Воображения робот лишён

Вьетнамский робохудожник Tosy SketRobo создаёт чёрно-белые скетчи, но лишь в рамках заданной программы. Воображения робот лишён

Перспективные направления

Киборгизация

Робокоп — довольно здравая с технической точки зрения идея. Мозг офицера Мёрфи давал роботу именно то, чего не могли добиться механическим путём, — разум, воображение и чувства

Робокоп — довольно здравая с технической точки зрения идея. Мозг офицера Мёрфи давал роботу именно то, чего не могли добиться механическим путём, — разум, воображение и чувства

Замена человеческих органов электронными протезами — перспективное направление в трансплантологии. Как далеко может зайти слияние человека с машиной?

В будущем наверняка появится возможность производить крошечные компьютеры, пригодные для вшивания под кожу. Способность подключаться к интернету и по мысленному запросу получать из Сети любые сведения прямо в мозг, минуя органы чувств, кажется привлекательной, особенно на экзаменах. Но в достаточной ли мере человек контролирует свои мысли для того, чтобы управлять таким устройством? И даже если решить эту проблему, останется вторая: мозг не будет расценивать сигнал, поступающий не с глазного нерва, как зрительную информацию.

Знание не возникнет ниоткуда. Человеку по-прежнему придётся читать либо прослушивать текст. Не удобнее ли в таком случае по старинке пользоваться наушниками и экраном? Во всяком случае, это позволит избежать сложной и небезопасной операции по вживлению электродов в нервные волокна.

Кибертранспорт

Ещё в 1988 году автопилот поднял, свёл с орбиты и посадил «Буран». А эта задача сложнее, чем управление автомобилем

Ещё в 1988 году автопилот поднял, свёл с орбиты и посадил «Буран». А эта задача сложнее, чем управление автомобилем

Уже сегодня сотовый телефон умеет практически всё, но функции грядущего универсального мобильного устройства окажутся ещё шире. Почему, например, навигатор в телефоне лишь подсказывает, куда и когда следует повернуть? Если он такой умный, пусть сам и рулит.

Конечно, управление можно возложить и на бортовой компьютер автомобиля, но это явное излишество. Машине незачем двигаться без пассажира, а человек никуда не денется от своего телефона. Таким образом, один электронный интеллект в салоне присутствовать всегда будет. Для чего тогда нужен второй? Телефон можно будет объединить с автомобилем, вставил в слот — и поехал.

Автомобиль с автопилотом — не фантастика уже сегодня. Конечно, нетрудно представить себе ситуацию на дороге, с которой робот не справится. Но — будем откровенны — представить себе ситуацию, с которой не справится человек, несравненно проще.

Нанороботы

В романе Артура Кларка «2001: Космическая одиссея» пришельцы превращают Юпитер в звезду, переработав его атмосферу с помощью экспоненциальных машин

В романе Артура Кларка «2001: Космическая одиссея» пришельцы превращают Юпитер в звезду, переработав его атмосферу с помощью экспоненциальных машин

В романах «Непобедимый», «Осмотр на месте», а также в нескольких других произведениях Станислав Лем высказывает предположение, что мы неправильно строим машины. Место больших автоматов должны занять крошечные, однообразные элементы (наноботы), при необходимости образующие из своих тел любые другие конструкции. В том числе и мозг.

Только на таком принципе, кстати, можно создать встречающиеся в фантастике «экспоненциальные машины», которые расширенно воспроизводят себя без участия человека и одновременно совершают какую-то полезную работу. Автомат традиционного типа слишком сложен для размножения, так как состоит из множества деталей, для производства которых требуется разнообразное оборудование, заведомо не помещающееся внутри самой машины.

Аналогия с клетками, составляющими человеческое тело, бросается в глаза. Но, несмотря на впечатляющие успехи миниатюризации, дело не выгорит. Проблема в том, что наши роботы — твёрдые. А все процессы, протекающие в живых организмах, имеют химическую природу и происходят в растворе. Воспроизвести клетку можно, работы в этом направлении уже близки к завершению, но при этом реальная экспоненциальная машина будет просто живым существом со всеми присущими ему слабостями.

* * *

Итак, что бы нам ни предсказывали аналитики, восстания машин не будет. Искусственный интеллект в современном понимании — не более чем имитация. Другой вопрос, насколько реалистичной эта имитация может быть. Если робот подумает, что для людей характерно уничтожение себе подобных (а оно, к слову, характерно), он начнёт это уничтожение имитировать. И смешно не покажется. Поэтому три закона Азимова никто не отменял и не отменит.

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

comments powered by HyperComments
Игорь Край
Постоянный автор «Мира фантастики», публикует научные и исторические статьи c 2004 года.

А ещё у нас есть