Человек, который должен был стать Муад’дибом

Brontis

В эксклюзивном интервью актёр Бронтис Ходоровски, сын Алехандро Ходоровски, рассказывает МирФ, как чуть было не сыграл в «Дюне» главного героя – Пола Атрейдеcа.

Что вы помните о времени, когда отец готовил вас к роли Муад’Диба?

Когда мы начинали, мне было всего двенадцать. Отец сказал мне: «Ты будешь играть Пола, пророка, и тебе нужно подготовиться к этой роли». И я начал готовиться. В первую очередь это были тренировки – я два года занимался боевыми искусствами. Занятия проходили каждый день, у меня был личный тренер. Ещё отец нанял наставника, который был как ментат из романа и всё время о чём-то мне рассказывал. Он мог начать с жизни муравьёв и перейти к социальной организации муравейника, к философским аспектам, к душе… Своего рода интеллектуальные американские горки.

Иногда я ходил на студию, смотрел, как продвигается работа над раскадровкой и костюмами – тем и другим занимался художник Мёбиус. Я был его фанатом… И Pink Floyd я обожал, хоть и был ребёнком, и очень радовался, что они напишут саундтрек к фильму.

Мог ли этот проект реализоваться в принципе?

Абсолютно всё было готово к съёмкам. Абсолютно! Единственное, что фильму было нужно, – широкий прокат в Америке. «Дюна» должна была стать первым крупнобюджетным фантастическим фильмом. До «Звёздных войн» оставалось несколько лет, и «Дюна» могла стать круче их по всем параметрам – масштаб, звездолёты… Сценарий был изумительным, он очень нравился американцам.

Но в США Ходоровски считали чокнутым: «Мы знаем, что он снимет отличное кино, но он нам не нужен». Они знали, что отец снял «Священную гору» – картину много выше того среднего уровня, который американские продюсеры могли понять. Мы не смогли договориться о прокате, а без этого проект умер: под наш фильм никто не дал бы денег.

Вы не завидуете Кайлу Маклахлену, сыгравшему Пола в картине Линча?

Я не сразу заставил себя посмотреть это кино. Не могу сказать ничего плохого о Кайле. Всякий актёр знает: то, как ты выглядишь на экране, – плод коллективного труда. То, что увидят зрители, – не только ты, это ещё и монтаж, и музыка, и декорации, и свет…

А сам фильм меня разочаровал, тем более что я уже тогда был поклонником Линча. Не думаю, кстати, что самому Линчу его «Дюна» нравится. Продюсеры поставили его в определённые условия, результат налицо. Но это не значит, что Линч – плохой режиссёр. Мне очень нравится его «Шоссе в никуда» – великий фильм, по-моему. И последняя работа Линча, «Внутренняя империя», впечатляет, хотя это уже не кино, а видеообъект, особый вид искусства: ты должен отключить сознание и смотреть на экран, остальное фильм сделает сам – внутри тебя. Неважно, нравится он тебе или не нравится, понял ты его или нет.

Линч перестал снимать кино – он пишет книги о медитации, открывает бары, сочиняет музыку… Но он остаётся великим художником. Просто «Дюна» – это худшее его кино. Я называю такие ленты «в стиле 1984 года». «Дюна» Линча устарела уже в момент премьеры. Будущее в ней выглядит как прошлое, увы.

Ваш отец сочинял НФ-комиксы, в его фильмах сильны элементы фэнтези. Какую фантастику читал Алехандро Ходоровски? Какую фантастику читали в детстве вы?

Отец всегда читал много, в том числе фантастику. Он научился читать в четыре года и глотал книги без перерыва – это единственное, что можно было делать в Токопилье, городке, где он рос. Мой дед, которого я играю в фильме «Танец с реальностью», записал сына в библиотеку, и Алехандро запоем читал приключенческие романы и многое другое. Помню, когда я был маленьким, он поглощал западную фантастику в мягких обложках. В те дни НФ не считалась пристойной литературой, она годилась для чтения в поезде… Потом отец переключился на вестерны и прочёл сотню-другую, после чего сочинил комикс в этом жанре.

Что до меня, я читал мало фантастики. Одним из моих любимых авторов остаётся Азимов с его историями о роботах. Я и сегодня часто смотрю на YouTube видеосюжеты о новых роботах. Думаю, лет через десять нас будут окружать сплошные роботы… Ещё мне очень нравятся Артур Кларк, Брэдбери. Я поклонник классической фантастики.

Ваш отец — мистик?

Я бы так не сказал. Для него то, что другие называют мистикой, – работа с подсознанием, не более. К слову, отец никогда не принимал наркотиков. Он хотел не принимать ЛСД, а снимать кино, которое воздействовало бы на зрителей как ЛСД. Поэтому в свои восемьдесят шесть лет он здоров и по-прежнему снимает!

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

comments powered by HyperComments
1 2
Николай Караев
Журналист, поэт, переводчик.


А ещё у нас есть

Комментарии (Правила дискуссии)

Оставляя комментарии на сайте «Мира фантастики», я подтверждаю, что согласен с условиями пользования сервисом HyperComments и пользовательским соглашением Сайта.