11

У нас на сайте — отрывок из начала научно-фантастического романа «Последний астронавт» Дэвида Веллингтона. В 2020-м книга завоевала премию Артура Кларка.

Фрагмент показывает катастрофу, которая случилась с астронавтом Салли Дженсен во время Марсианской миссии.

Салли Дженсен была ведущим астронавтом НАСА, пока под её руководством не закончилась катастрофой Марсианская миссия. Государственные космические программы закрылись. Преследуемая мыслями о своей неудаче, она живёт, убеждённая, что её дни в космосе закончились.

Дженсен ошибается.

Крупный инопланетный объект вошёл в Солнечную систему и движется прямым курсом к Земле. Он не отвечает на попытки выйти на связь. Не имея времени и возможностей, НАСА обращается к Салли Дженсен.

Новая миссия началась. Но по мере того, как объект раскрывает свои секреты, Дженсен и её команда оказываются втянуты в отчаянную борьбе за выживание — против холодного космического вакуума и чего-то гораздо, гораздо худшего…

Периарей

Читаем книгу «Последний астронавт» Дэвида Веллингтона 1

«Флаг великолепный, поднятый высоко…»

— Команда «Ориона» желает всем вам на Земле счастливого и благополучного Дня Независимости. По правилам безопасности нам здесь нельзя устраивать фейерверки, но мы хотим, чтобы все знали: мы не забыли, что этот день означает для Америки.

— Совершенно верно, Блейн. И здесь, на «Орионе», у нас два повода для праздника. Сегодня мы прошли орбиту Луны. Сегодня мы можем официально заявить, что улетели дальше, чем кто-либо за всю историю человечества.

— США! США!

— Это бортинженер Али Динвари держит флаг, который мы уже через несколько месяцев установим на Марсе. Рядом со мной врач экспедиции Блейн Уилсон. Он следит за нашим здоровьем…

— Давай, давай! Еще двенадцать минут — и получишь хот-дог!

— Блейн жестко нас контролирует, но это правильно… Вы видите, астронавт-исследователь Джулия Обрадор машет камере с тренажера. Мы должны тренироваться по два часа в день, потому что на «Орионе» нет силы тяжести. Нам нужно поддерживать костно-мышечную систему в хорошем состоянии, чтобы, попав на Марс, мы смогли бы по нему ходить, а не ползать.

— Ты забыла представиться, Салли.

— Точно! Спасибо, что напомнил, Блейн. Я — Салли Дженсен, командир корабля…

— Станешь первой женщиной, которая ступит на Марс, ага-ага!

— Говорит командир корабля «Орион-6». Сейчас мы закончим этот праздничный пир из хот-догов и фруктового пунша и снова вернемся к работе, но мы не могли не воспользоваться моментом, чтобы сказать Америке — и всей Земле — что мы…

«…и да мирно реешь ты всегда!..»

— … держим курс прямо в направлении исторического шага по красной почве Марса. Хорошего праздника всем вам!

— О̓кей, «Орион». Переходим на штатную связь. Отличная работа! Журналисты улыбаются, а это добрый знак.

— Спасибо, Хьюстон.

Капитан Дженсен повернулась к своим товарищам и подняла большой палец.

— Все в норме, — сказал дежурный центра управления. — Хотя… у меня сообщение. Похоже, Джулия забросила свои соцсети. Не забывайте: вам всем нужно отправлять посты не реже трех раз в день. Если на Земле не получают от вас регулярных сообщений, то начинают тревожиться за вашу психику. Это плохо выглядит.

— Обрадор! — повысила голос Дженсен.

— Я исправлюсь, просто… — отозвалась Джулия. — Господи! Можно, я уже сойду с этой штуки?

Блейн гаденько усмехнулся:

— Еще девять минут.

Однако Дженсен покачала головой, дескать, пора работать.

— Ладно, все. И об ИнстаЧате можешь забыть, у нас есть дело. Уилсон, ничего не хочу слышать… Хьюстон, это Дженсен. Вы нашли причину тех странных показаний, о которых я докладывала? У меня на пульте так и горит индикатор продувочного давления в шестом баке посадочного модуля.

— «Орион», мы считаем, что это отказ датчика. Все системы на этом этапе полета отключены. Команды на продувку не было, так что нет никаких причин для тревожного сигнала. Все остальное в порядке, так что это наверняка глюк.

— Красный сигнал появился сразу после того, как мы перешли на другую орбиту. Мне он не нравится, Хьюстон. Может, это паранойя, но…

— Ты командуешь. Сама решай, что тебе делать.

Дженсен обвела взглядом свою команду. Астронавты выглядели отлично, разве что немного возбудились из-за возможности отправить привет родному дому, пусть и в записи.

— Сейчас подходящий момент для проверки. Запрашиваю разрешение на выход в космос, чтобы все увидеть своими глазами. Даете отмашку?

— Выход разрешен. Только аккуратно.

— Принято, Хьюстон.

 

САЛЛИ ДЖЕНСЕН, АСТРОНАВТ. Это что, всерьез? Я не хочу говорить о том дне. Я… ОК, ОК. Тогда НАСА постоянно требовало от нас пресс-релизов и выступлений. То есть — непрерывно. На программу «Орион» тратились миллиарды, и боссы в Управлении считали, что должны постоянно доказывать американским налогоплательщикам, что не напрасно потратили их денежки. Нас хотели сделать рок-звездами, телевизионными знаменитостями. Мне это совершенно не нравилось. Господи. Можно мне минутку? Одну минутку, собраться… Вам надо понять вот что: тот День Независимости, 4 июля 2034 года, был худшим днем моей жизни.

 

Втискиваться в скафандр в тесноте кабины то еще развлечение, семь потов сойдет, а ведь еще предстояло пробраться через гибкий шлюз. В конце концов Дженсен совсем запыхалась. Жилой, и по совместительству, рабочий отсек представлял собой семнадцатиметровый надувной цилиндр с двойными гибкими стенками, между которыми циркулировал бортовой запас воды. Она обогревала или охлаждала кабину, в зависимости от потребности, и обеспечивала защиту от космических лучей, но из-за нее модуль трепыхался и прогибался, если его касались, словно водяная постель — и потому не казался особенно надежным.

Шлюзом служила длинная матерчатая труба, по которой приходилось медленно ползти, тщательно рассчитывая каждое движение, чтобы не зацепить тонкие стенки металлическими деталями скафандра. Достаточно небольшого разрыва, и выход в космос придется отложить. Дженсен все-таки удалось выкарабкаться из модуля, после чего она помогла Джулии — астронавту-исследователю. Лицо Обрадор за поликарбонатным забралом было белым, как мел, а на лбу блестели капельки пота. Она нервно засмеялась и вцепилась в корабль так, словно боялась с него свалиться. Ее можно было понять. Одно дело отрабатывать выход на тренажерах, другое — оказаться в реальном открытом космосе, тем более — так далеко от Земли. Дженсен похлопала ее по плечу, успокаивая.

Командиру и самой было не по себе. Куда ни глянь, вокруг ничего, кроме Вселенной — пустой и темной. Дженсен с трудом справилась с головокружением. Это совсем не похоже на те ощущения, что она испытывала во время подготовки к полету на станции «Ворота Дальнего Космоса». Командир не сразу поняла почему, а когда догадалась — легче не стало. Пустота, окружающая ее со всех сторон, никуда не делась. Любой астронавт готов к тому, что в пространстве не существует ни верха, ни низа — по крайней мере, технически.

Однако человеческий мозг настолько привык к наличию притяжения, что поневоле ищет если не физическую, то хотя бы психологическую точку опоры. В невесомости очень важно привязаться к какому-нибудь ориентиру. На околоземной орбите отовсюду видна громадная, ослепительно-прекрасная Земля, и не столь уж важно, под ногами она или над головой. Главное — вот он дом, рядом. На пятнадцатый день полета родная планета все еще выглядела крупнее и ярче любой звезды, но находилась уже так далеко, что уже не могла обеспечить психологической поддержки. У Дженсен закружилась голова из-за того, что ее мозг отчаянно пытался найти точку опоры — и не находил ее.

— Главное, за что-нибудь ухватиться, — напутствовала она напарницу. — Ухватиться и не выпускать из рук. Поняла?

В шлеме собственный голос Дженсен звучал тихо и невыразительно, словно она слышала себя по радио или это кто-то другой давал ей добрый совет. Она посмотрела на «Орион», и обрела какую-никакую точку опоры. Корабль состоял из четырех модулей, и каждый имел свое назначение. В техническом находился главный двигатель и запас топлива. К нему был пристыкован конический командный модуль — единственный отсек корабля, которому предстояло вернуться на Землю после завершения миссии. Длинный жилой, он же рабочий, модуль был окутан изолирующим покрывалом из простеганной серебристой ткани, сверкающей на солнце, а венчал сборку нацеленный прямо на Марс сферический посадочный модуль, опоры которого торчали, словно усики насекомого.

Когда посадочный отсек «Ориона» коснется этими опорами красной марсианской пыли, в нем и придется тесниться двум астронавтам, обреченным целых четырнадцать дней собирать образцы пород и фиксировать метеорологические данные. Дженсен страшно гордилась тем, что станет одним из этих счастливчиков. Правда, до этого оставалось еще несколько месяцев полета. И если она сейчас не сумеет обнаружить причину, незатухающий красный глазок тревожного сигнала всю дорогу будет действовать ей на нервы. Нет уж, лучше сразу с этим разобраться.

— Перемещайся перехватом, чтобы одна рука всегда была занята, — посоветовала она Джулии, двигаясь вдоль округлого борта жилого отсека. — Потихонечку, не торопясь…

Торопиться и впрямь не следовало — командир всегда помнила об этом. Если двигаться слишком быстро — можно сорваться с корпуса корабля. Далеко не улетишь, только — на длину страховочного фала, но испытывать себя таким образом не стоит.

— Поняла, — ответила Обрадор.

Приемник в шлеме шипел и фыркал. Обычные радиопомехи, реликтовое излучение, пронзающее Космос почти со скоростью света. Если закрыть глаза, то можно увидеть зеленые огненные колеса, вращающиеся под веками. Под этим невидимым ливнем энергии астронавт все равно что голый, но это не опасно, если провести за бортом меньше часа.

— Уилсон, открой посадочный модуль, — приказала командир. — Нужно, чтобы ты заглянул внутрь и помог мне обнаружить проблему.

— Принято, — откликнулся врач.

— А мне что делать? — спросил Динвари.

— Плыви в командный отсек и пристегнись, — распорядилась Дженсен.

Присутствие бортинженера в командном модуле было своего рода перестраховкой. Да, оттуда он сможет следить за телеметрией скафандров своих коллег, находящихся вне корабля, и — в случае необходимости — управлять «Орионом», но все же его присутствие там было уступкой требованиям Хьюстона — в НАСА обожают меры безопасности.

— Я не вижу никаких повреждений на наружной оболочке корабля. Это хорошо. Обрадор, ты как?

— Все нормально, — отозвалась Обрадор. — Думаешь, тут проблема с контактами? Шины, которая соединяет… посадочный модуль… и…

В голосе Обрадор ясно слышалась усталость. Любое движение в скафандре утомляло. Конечно, в свободном полете он невесом, но масса его остается прежней, и приходится ее преодолевать.

— Не пытайся разговаривать, — откликнулась командир. — Экономь дыхалку для подъема.

— Думала, будут… звезды, — проговорила Обрадор, игнорируя ее совет.

Дженсен посмотрела на угольное небо вокруг — сплошное покрывало черного бархата, которое порой казалось таким близким, что грозило задушить, а порой создавало впечатление, будто висишь над бездонной пропастью.

— Звезд здесь не видно по той же причине, по которой ты их не видишь на Земле днем, — сказала она. — Солнечный свет их затмевает.

Судорога усталости сковала мышцы Дженсен, и она на мгновение замерла — способная только дышать. Придя в себя, командир снова начала продвигаться вперед, почти поравнявшись со спускаемым аппаратом.

— Блейн, ты уже открыл передний шлюз?

— Почти, — отозвался Блейн. — Выравниваю давление между спускаемым модулем и жилым отсеком. Быстро не получается.

— Не спеши, — сказала она ему. — Так… я уже у шестого топливного бака. Начинаю визуальный осмотр.

Широкая полоса металла охватывала спускаемый аппарат в месте его соединения с жилым отсеком. Топливные баки были подвешены к нему, словно ожерелье из колокольчиков, и каждый окружало переплетение труб и проводов. Система заправки спускаемого аппарата отделена от главной топливной сети «Ориона», она будет использована только тогда, когда модуль стартует с поверхности Марса. Воспламененный гидразин вернет астронавтов на околомарсианскую орбиту, где спускаемый аппарат снова состыкуется с жилым отсеком и командным модулем. Пока же топливоподача в нем была перекрыта. Поэтому она вообще не должна была отражаться на командирском пульте, не говоря уже о том, чтобы сигнализировать о потере давления. Вот что странно…

Со своего места Дженсен видела почти все баки, и выглядели они нормально. Остальные заслоняла тень от больших солнечных батарей «Ориона» — и, конечно же, именно в их числе оказался номер шестой. Она со вздохом включила фонарь, закрепленный на шлеме.

— Уилсон, как у нас там дела? Мне надо, чтобы ты открыл панель проверки ИДТ.

— Э-э… — протянул Уилсон. — Что такое ИДТ?

— Индикатор давления топлива, — пояснила командир. В НАСА обожали аббревиатуры, и приходилось их заучивать наизусть. — Датчики показывают, что в этом топливном баке упало давление, что совершенно непонятно. Тебе нужно открыть панель и проверить контакты, чтобы убедиться, что отказал не датчик. Внутри панели должна быть схема, показывающая, как все должно выглядеть. Просто убедись, что все контакты соответствуют схеме.

— Я сейчас в посадочном модуле, — сказал он. — Я машу рукой: ты меня видишь?

Дженсен была слишком далеко от крошечных иллюминаторов посадочного модуля, чтобы заглянуть внутрь.

— Обо мне не беспокойся, у меня тут своя работа. Я…

Она замолчала — перехватило дыхание.

— Босс? — окликнула ее Обрадор.

Дженсен облизала внезапно пересохшие губы.

Дела были плохи. Бак номер шесть треснул. Огромная неровная дыра образовалась в том месте, где он соединялся с модулем. Может, в бак попал микрометеор, а может — фрагмент космического мусора. В любом случае выглядел он так, словно его прострелили из винтовки. И это было еще не все. Вокруг повреждения натекла лужа — дрожащая масса жидкого гидразина, который удерживался на обшивке модуля за счет поверхностного натяжения. Но и это было еще не все. Командир увидела пузырьки, вспухающие и лопающиеся в сердцевине этой большой капли. Пузырьки воздуха, который должен был поступать из корабля. Значит, в нем пробоина: тот обломок, что вспорол бак, пробил и корпус модуля. Гидразин просачивается в жилое помещение посадочного модуля. Модуля, который они только что наполнили воздухом. Кислородом.

— Уилсон! — позвала она. — Блейн, уходи оттуда…

— Тут странно пахнет, — сказал Блейн, словно не услышал ее.

Дженсен будто попала в один из тех кошмарных снов, когда кричишь, чтобы остановить кого-то, хочешь чтобы он обернулся и увидел чудовище у себя за спиной, а он не слышит тебя.

— Вроде моющего средства… — продолжал врач. — Может, остался, когда модуль дезинфицировали… Напоминает нашатырный…

Он ощущал запах жидкого гидразина. Жидкого ракетного топлива, которое в виде аэрозоля заполнило крошечный модуль. Блейн плавал в облаке взрывоопасного газа.

 

ГАРТ УДАЛ, ГЛАВНЫЙ ТЕХНОЛОГ ТОПЛИВНОГО ОТДЕЛА ПРОГРАММЫ «ОРИОН». Гидразин — очень опасное вещество. У него простой состав, но оно невероятно едкое. Если вы вдохнете совсем небольшое количество, оно может обжечь вам легкие. А еще оно самовоспламеняется в присутствии нужного катализатора. Скажем, пятнышка ржавчины под панелью. Я полагаю, что как только доктор Блейн Уилсон вошел в отсек, у него не осталось шансов выжить.

— Уилсон! — заорала командир. — Пошевеливайся!

Она подтянулась по корпусу модуля, добралась до одного из иллюминаторов.

— Босс? — снова окликнула ее Обрадор. — Что происходит?

Через иллюминатор Дженсен видела, как горит ее товарищ. Пламя от гидразина невидимое, но было видно, что Блейн лупит руками по пультам, пытаясь загасить его. Она видела, как скукоживаются его волосы и чернеют, видела, как рот открывается в ужасающем беззвучном крике. Врач потянулся к иллюминатору, к ней. Умоляя ее помочь. Благодаря какому-то космическому милосердию радио в отсеке вырубилось, и командир не услышала крика погибающего в пламени человека, но видела, как тот бьет кулаком по иллюминатору, словно пытается его разбить, вырваться, сбежать от огня…

Еще секунда — и огонь прорвется через шлюз. Пожар распространится по жилому отсеку, да и по всему кораблю тоже. Он не остановится, пока не поглотит все. Кто-нибудь должен закрыть люки, остановить огонь. Но единственный, кто мог бы это сделать, сгорал заживо.

Был другой способ.

Салли Дженсен готовили к миллиону различных аварийных ситуаций и неполадок в космосе. Ее беспрерывно натаскивали на случай любой неожиданности. Она совершенно точно знала, что следует сейчас делать. Ответ был у нее наготове. Ей нужно было просто открыть рот и произнести его вслух. Если два модуля разделялись, их шлюзы автоматически захлопывались. Это было частью системы безопасности. Никогда в жизни ей не приходилось еще принимать столь трудного решения, но она ведь была командиром.

— Динвари! — крикнула она. — Али, ты меня слышишь?! Отстрели посадочный модуль!

— Командир? — еле слышно переспросил он.

С тем же успехом он мог оставаться на Земле и орать через рупор.

— Выполнять! — приказала она.

— Я не могу! Там Уилсон!

Времени на споры не осталось. Дженсен поползла вдоль корпуса посадочного модуля, стараясь двигаться как можно быстрее. Она нашла лючок между двумя топливными баками и сорвала с него крышку. Внутри был рычаг, выкрашенный ярко-красной краской, и надпись: «ОСТОРОЖНО: ЭКСТРЕННОЕ ОТСОЕДИНЕНИЕ». Командир рванула его на себя.

Взрывные крепления, соединяющие посадочный и жилой модули, мгновенно сдетонировали — один из них прямо перед Дженсен. Свет вспыхнул вокруг нее — и на секунду она ослепла. На очень страшную секунду, во время которой было слышно, как трещит прозрачное забрало ее шлема. Взрывом командира отбросило от модуля, зашвырнуло в космос, на всю длину страховочного фала, в неконтролируемом вращении. Дженсен почти ничего не видела, беспомощно кувыркаясь, — успела только мимолетно заметить, как разваливается ее космический корабль.

Расширяющееся облако конденсирующейся влаги хлынуло в промежуток между модулями, из жилого отсека рванулся воздух, облако которого было моментально отсечено захлопнувшимися люками. Посадочный модуль ринулся прочь от корабля. Гибкий корпус жилого отсека непристойно колыхался, но Дженсен почти ничего не видела. Она все вращалась и вращалась вокруг оси своего страховочного фала, а потом тот резко натянулся, и командир согнулась, насколько позволял скафандр, размахивая руками и дрыгая ногами. Наконец она ухватилась за страховку и попыталась хотя бы замедлить вращение. Когда ее развернуло лицом к посадочному модулю, командир увидела, как тот беспорядочно кувыркается, удаляясь в пустоту.

Кто-то схватил Дженсен за плечевые сочленения ее скафандра, вжимая треснувшим забралом, уже начинающим обрастать кристалликами льда, в серебристую ткань обшивки жилого модуля. Астронавт-исследователь навалилась на командирский скафандр сверху, заслоняя его от обломков, которые сталкивались с корпусом корабля.

«Салли, что ты наделала! Что ты наделала!» — вопил в наушниках голос напарницы, но Дженсен ее почти не слышала.

У нее в голове крутилась всего одна мысль: «Иисусе! Боже! Кто-нибудь! Прошу! Пусть Блейн умрет быстро».

 

САЛЛИ ДЖЕНСЕН. Нет. Нет. Стойте: это ложь. Я совсем не об этом думала. Я… Мне нечем гордиться, но раз уж мы это начали, раз мы решили быть честными… в этот момент я думала, знаете… Это все. Все. На Марс я не лечу.

Перевод Татьяны Черезовой

Оставляя комментарии на сайте «Мира фантастики», я подтверждаю, что согласен с пользовательским соглашением Сайта.

Читайте также

Статьи

Что почитать из фантастики? Книжные новинки апреля 2021 2
0
49938
Ребекка Куанг «Пылающий бог». От героя к чудовищу

Ориентальное фэнтези о том, как человек превращается в тирана.

«Сказки Гамаюн»: комикс по русским сказкам, прославившийся на Западе 4
0
107353
«Сказки Гамаюн»: комикс по русским сказкам, прославившийся на Западе

Не странно ли, что в стольких сказках были Иванушки-дурачки и Василисы Премудрые, но каждый раз это как будто другие герои? 

На Kickstarter открылся сбор средств на издание артбука Симона Столенхага The Labyrinth 12
0
214329
Саймон Столенхаг «Лабиринт»: артбук о странном и мрачном мире

Как и прежде, вас ждут гротескные машины, природные аномалии и ретро-стиль. Но на сей раз всё гораздо мрачнее. Мир «Лабиринта» — это тусклое марево и пепельные дюны.

«Игра в кальмара» или «Алиса в Пограничье» — что лучше? 2
0
216165
«Игра в кальмара» или «Алиса в Пограничье» — что лучше?

Между японским и корейским сериалами хватает различий, но тем любопытнее сравнивать проекты. Где лучше раскрывают героев, где интереснее игры, какой оставляет более приятное впечатление?

«Что, если…?» от Marvel: миллион способов повторить пройденное 7
0
290081
«Что, если…?» от Marvel: миллион способов повторить пройденное

Красивый и неглупый сериал про то, что киновселенную Marvel не собьёт с курса даже зомби-апокалипсис.  

Дмитрий Глуховский «Пост». Без знания истории человек слеп!
0
319325
Дмитрий Глуховский «Пост». Без знания истории человек слеп!

Постапокалипсис, который оказывается политико-религиозным памфлетом, сильным и очень кровавым.

Читаем рассказ: Ника Милосердова «Последнее видение»
0
689714
Читаем рассказ: Ника Милосердова «Последнее видение»

Знакомый сюжет, описанный с точки зрения персонажей, которым вы никогда не придавали значения…

«Вечные» в комиксах: что нужно знать о героях нового фильма Marvel 17
0
390025
«Вечные» в комиксах: что нужно знать о героях нового фильма Marvel

Как они появились? Кто в команде? Зачем они киновселенной?

Спецпроекты

Top.Mail.Ru

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: