#интервью #российская анимация #российское кино

«Сегодня я не вижу повода быть оптимистом». Беседа с Константином Бронзитом

22 июня 12:00

63812

7 минут на чтение

К сожалению, рядовой зритель знает режиссёров анимации не так хорошо, как режиссёров кино. Однако о Константине Бронзите наверняка слышали даже те, кто далёк от мира мультфильмов, — ведь именно он дал начало франшизе «Три богатыря» студии «Мельница». Кроме того, у Константина несколько номинаций на «Оскар» в категории «Лучший короткометражный мультфильм» (одну из них он получил совсем недавно).

Мы поговорили с классиком российской анимации о том, где в мультипликации прячется фантастика, как снимать рисованные истории для разных возрастов и куда двигаться молодым режиссёрам.

Фото предоставлено Константином Бронзитом

Распространено мнение, что снимать анимационный фильм на нефантастический сюжет бессмысленно: ведь обыденность можно передать средствами игрового или документального кино. Но у вас есть работы без фантастики — например, «Уборная история — любовная история» и «Три сестры». Получается, эта точка зрения неверна? Или правила просто не для вас?

Боюсь, универсального рецепта здесь нет. Возьмём, к примеру такой анимационный гэг: персонаж — пусть это будет волк — едет на машине, внезапно врезается в дерево и «рассыпается» на множество маленьких волков, которые в панике разбегаются в разные стороны. Что перед нами: условность, проистекающая из природы анимации, или фантастическое допущение? И то и другое. Поэтому каждый автор сам решает, вставит он подобную шутку в свой фильм или нет. И не только авторы, но и многие зрители именно так и рассуждают: «Это же мультипликация! Где, как не в ней, использовать эти приёмы?»

Но, как вы правильно заметили, в моих фильмах вы не найдёте ничего подобного. Разве что в самых ранних работах, которые, по счастью, мало кто видел. Я считаю такие выкрутасы архаичными. Их время прошло: публика так привыкла к языку анимационного кино, к его фантастичности, что не заметила, как перестала удивляться таким вещам. Требования изменились, усложнились — сегодня для того, чтобы заставить зрителя поверить в происходящее на экране, нам, режиссёрам нужно приложить много усилий. Ведь необходимо сделать так, чтобы люди забыли об условности анимации и поверили в предлагаемый режиссером мир как в реальный. Отсюда и «обыденность» моих (и не только моих) сюжетов.

А где вообще проходит этот водораздел между жанровой и анимационной условностью? Когда мы можем сказать: «Это научная фантастика/фэнтези/сказка», а когда должны просто принять мультипликационные приёмы?

Давайте определимся: жанровая и анимационная условности — это разные вещи. Жанры — комедия, детектив, вестерн, фэнтези, — есть и в мультипликации, и в игровом кино. Например, моя «Уборная история» — это мелодрама.

Но есть нюанс: если вы смотрите «просто мультфильм» и не можете определить его жанр, значит, перед вами, скорее всего, плохой мультфильм. Многие люди совершают типичную ошибку, оправдывая такие мультфильмы: дескать, он детский. Вот только жанра «детский (мульт)фильм» в кинематографе не существует. Жанр либо есть, либо нет — просто не каждый жанр подходит для ребёнка.

«На выброс» (2024)

Ваша самая свежая работа, мультфильм «На выброс» — история модного галстука, который оказался на помойке, — очевидно рассчитана на публику всех возрастов. Однако некоторые родители могут счесть его неподходящим для детей — из-за того, что вы очень уважительно, но одновременно очень по-взрослому относитесь к своему зрителю. Насколько, по-вашему, дети пугливы?

Мы все одинаково пугливы. И ребёнок, и взрослый вздрогнет от внезапно упавшей за спиной швабры или неожиданно громкого звука. Просто дети ещё не умеют быстро анализировать ситуацию.

Учёными доказано: примерно с пяти-шести лет дети понимают, когда взрослые с ними сюсюкаются — то есть фальшивят, не общаются на равных. Кино тем и привлекательно для детей, что там всё «по-взрослому». А если с экрана тоже сюсюкают, дети к такому фильму больше не вернутся.

Ребёнок не всё понимает не потому, что глупый, а потому, что пока меньше знает. Но тем интересней для него может быть кино — у него возникнут вопросы, к которым он однажды вернется. Либо с помощью взрослых, либо сам.

«На выброс» вызывает ощущение ретро — не только благодаря стилистике анимации, но и из-за того, что вы не заигрываете с современностью. Почти все вещи, включая главного героя, галстука по имени Мак, принадлежат прошлой эпохе. В их компании нет ни сломанного смартфона, ни детского квадрокоптера — и даже кукла в одной из сцен похожа на советского пупса. Почему вы обратились именно к ретро?

Мак — часть прошлой эпохи? Надо же, нам так не казалось. В магазинах, я думаю, по-прежнему полно цветастых галстуков. А вот стиль изображения у нас действительно архаичный — но отчасти это продиктовано ограниченным бюджетом, увы. Всё прозаично.

А выбор персонажей, как и должно быть, диктовался сюжетом, историей. Вместе с соавтором, режиссёром Дмитрием Высоцким (он знаменит сериалом «Три кота»), мы стремились собрать команду непохожих друг на друга героев, каждый из которых был бы полной противоположностью всем остальным. Так в сюжете появился дополнительный конфликт. Ну, а заигрываний с современностью мы с Димой не любим в принципе.

«Он не может жить без космоса» (2019)

Только начиная постигать волшебство анимации, люди уже пытались одушевлять неодушевлённое. Почему зрители хотят видеть на экране живые предметы?

Не думаю, что люди буквально хотят видеть живые предметы. Просто это базовое «волшебное» свойство анимации: она способна «зашевелить» и одушевить всё что угодно. А зрители, прежде всего, хотят видеть классную историю. Про кого она будет, им в принципе всё равно.

Вы — многократный номинант премии «Оскар». Думаю, многим интересно узнать, по какому принципу награждают участников каждой номинации. Есть ли алгоритм, по которому присуждают премию авторам короткого метра?

Алгоритм страшно прост: кому что нравится, тот за то и голосует. Тут не нужно заниматься конспирологией и искать «заговоры Ротшильдов». Другое дело, что академики, как и большинство людей, не живут в вакууме — на них тоже влияет окружение, социум, общий контекст. Есть и некое коллективное бессознательное, ментальность и так далее. В какой степени эти факторы определяют выбор конкретного академика, может не осознавать даже он сам. Именно по этой причине порой невозможно угадать победителя.

«Уборная история — любовная история» (2006)

Вы участвовали в анимационном фестивале «Мультфильмы о будущем», который прошёл в апреле этого года на ВДНХ. А каким вы видите будущее?

Как говорят мудрые люди, надейся на лучшее, но готовься к худшему. Сегодня я не вижу повода быть оптимистом. Дальше будет только хуже. Причём во всех областях.

Говоря о плохом: я знаю, что вы не раз сталкивались с проблемой пиратства. А ведь фестивали не допускают засветившиеся в Сети работы. На ваш взгляд, справедливо ли такое условие? Теряет ли свежесть и актуальность фильм, который слили в интернет?

Проблема, о которой вы говорите, отчасти устарела. Многие фестивали короткометражного кино (да и киноакадемия, вручающая «Оскар») теперь закрывают глаза на несанкционированное появление фильма в интернете, — они понимают, что этот процесс сложно контролировать. Но в каких-то случаях вред от этой ситуации по-прежнему остается. Например, если ваш полнометражный игровой фильм отобрали для Каннского фестиваля, но за месяц до начала кто-то нехороший сливает его в Сеть — — я почти уверен, что работу снимут с конкурса.

Интернет — это помойка. А Каннскому фестивалю (как и Венецианскому, Берлинскому и многим другим) не нужны фильмы с помойки. Они трепетно относятся к статусу премьерного показа. Слитое в интернет кино полностью теряет эксклюзивность, свежесть — хотя для зрителя в интернете это как раз будет желанный «свежачок». Впрочем, я знаю режиссёров, которые не против последующего (но не «преждевременного») пиратского попадания их фильмов в интернет, потому что это единственный путь до массового зрителя. В принципе я с ними согласен.

Актуальность же к этому отношения не имеет. Она про тематику, про содержание конкретного фильма. Если он попадает в какую-либо повестку — например, политическую или социальную, — то остаётся актуальным до тех пор, пока эта самая повестка за окном не изменится. Именно поэтому я никогда не понимал режиссёров, стремящихся быть актуальными. Актуальной может быть статья в газете, а мы вроде не журналистикой занимаемся.

«Мы не можем жить без космоса» (2014)

Анимация сейчас в кризисе: студии сокращают штаты, на съёмки выделяют слишком низкие суммы, а новые проекты не находят поддержки. Особенно это касается авторских работ или мультфильмов с рейтингом 12+. Многие режиссёры обращаются к краудфандингу, но даже он не всегда окупает затраты. Как анимационной индустрии пережить это тяжёлое время? Как продержаться молодым авторам?

Основная причина кризиса (мирового, а не только нашего) — чудовищное перепроизводство контента. Технологии значительно ускорили процесс создания мультипликации — и сейчас её стало так много, что зрители не успевают всё поглощать. Отсюда сокращения штатов студий, денежных потоков и прочего. А с появлением ИИ ситуация будет только усложняться. Я уже говорил, что будет хуже. Анимационной индустрии ничто не поможет, да и с чего бы?

Что тогда делать молодежи? Простой совет: поменьше об этом думайте. Если начинающий автор озабочен будущим индустрии и тем, станет ли востребован его фильм, значит, с самим автором что-то не так. Настоящий режиссёр сконцентрирован только на своём фильме, на том, как сделать классную вещь. В эти моменты мир должен перестать для него существовать. Это единственно правильное состояние творческого процесса. Если творец вошёл в поток, есть шанс, что у него что-то получится — и мир однажды это заметит.

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Марина Беляева

Журналистка, киноведка, автор сценариев для анимации, фрилансер-домохозяйка. Защитила работу по диснеевским полнометражным мультфильмам. Использую феминитивы.

#интервью #российская анимация #российское кино