Лю Цысинь «О муравьях и динозаврах». Тяжкая жизнь в симбиозе

Заглавное произведение сборника — скорее сильно сжатый роман, чем повесть,— для Лю Цысиня, автора твёрдой неоклассической НФ, кажется довольно удивительным. Начинается роман и вовсе как басня о муравьях, помогающих динозавру избавиться от зубной боли, а затем превращается в сатиру, описывающую различные эпохи развития человечества — но в меловом периоде, то есть без участия людей.Симбиотическая суперцивилизация муравьёв и динозавров страдает всеми человеческими болезнями — от религиозной нетерпимости и расизма до идеологических разногласий, а затем принимается истощать ресурсы планеты и загрязнять окружающую среду. Не забывает автор высказаться и по другим острым вопросам вроде проблем капитализма, а когда динозавры начинают последнюю войну, совершенно невозможно не увидеть, что муравьи с их коллективистским разумом играют примерно ту же роль, что Китай в реальной холодной войне.При всей серьёзности затронутых тем написан роман очень несерьёзно, даже игриво. Автор явно получает массу удовольствия, продумывая особенности цивилизации динозавров и их микропомощников, но порой впадает в очевидную дидактичность. Кажется, что предназначена эта история скорее для юношества, нежели для взрослых читателей. Эдакий рассказ о Карибском кризисе для среднего школьного возраста.Сборник рассказов, объединённых под названием «Песня кита», на фоне романа выглядит, во-первых, довольно бледно, а во-вторых, очень разнородно — десять историй не объединяет и не связывает ровным счётом ничего, кроме явной неевропейскости автора, которая впоследствии стала куда менее заметной.Например, очень может быть, что финал рассказа «Посыльный», очевидный примерно со второго абзаца, для китайского читателя окажется как раз предельно неожиданным. Или, например, «Бремя воспоминаний». Если «Муравьёв и динозавров» можно назвать притчей сатирической, то этот коротенький рассказ — притча самая обычная, философская. Перед нами диалог ещё не рождённого ребёнка с матерью, который заканчивается довольно неожиданно, смешно — и зло. Для нашей культуры, пожалуй, даже слишком зло.Альтернативно-исторический «Круг» рассматривает точку бифуркации, для китайской истории важную максимально, а в европейской традиции почти незнакомую — покушение Цзин Кэ на вана царства Цинь Ин Чжэна, будущего императора Цинь Шихуанди. Центральная же часть этого рассказа, описание логических операций процессора (да, в Китае III века до нашей эры), перекочевала в «Задачу трёх тел» едва ли не дословно. Описание очень удачное и понятное, но всё же из-за него рассказ выглядит черновиком будущего романа. Примерно то же можно сказать и об остальных рассказах сборника — они часто вызывают ощущение недоделанных. Практически набросков несостоявшихся книг.