Ведьмачьи легенды

В аннотации этот сборник назван международным, и формально это так: в него вошли произведения российских и украинских авторов, хотя и написанные исключительно на русском языке. Почему нет творцов из других стран Европы, не говоря уже об Америке? Вероятно, потому, что мир «Ведьмака» Анджея Сапковского, каким бы продуманным ни был, как бы остроумно и легко ни был выписан, каких бы живых и ярких персонажей нам ни подарил, остаётся локальным славянским явлением. Он повлиял на русскую и украинскую фантастику сильнее, чем на любую другую (кроме польской, естественно).Состав у антологии подобрался мощнейший: Мария Галина, Владимир Васильев, Леонид Кудрявцев, Владимир Аренев, Андрей Белянин, Михаил Успенский, Александр Золотько. Пожалуй, только днепропетровчанин Сергей Легеза из этого ряда выбивается, потому что менее известен — пишет редко и мало (по причине, как он сам выражается, «авторской лени»), но не хуже упомянутых мэтров.От сборника, объединённого подобной идеей, можно было бы ожидать банального фанфикшена, свободных продолжений истории Геральта либо альтернативных взглядов на неё. Но формально фанфик в антологии только один, и он написан на очень высоком уровне. Это «Лютня и всё такое» Марии Галиной — история последней встречи Лютика и Эсси Давен, от которой у Сапковского остался только итог: «Лютик пронёс её на руках между сжигаемыми на кострах трупами и похоронил далеко от города, в лесу...» Писательница заполняет этот сюжетный пробел, приближаясь к тому немыслимому сочетанию «высокого» и «низкого», пафоса и иронии, которое так трогает читателей Сапковского. Увы, остальным авторам это не удалось. Часть рассказов слишком серьёзна, а в другой части — перебор со стёбом.Лютик появляется в сборнике ещё дважды — в «Балладе о драконе» Леонида Кудрявцева и «Одноглазом Орфее» Михаила Успенского. При желании последний рассказ тоже можно назвать фанфиком, «ещё одним делом Геральта». Геральт вместе с Йеннифер также действуют в юмористическом рассказе Андрея Белянина «Мы всегда в ответе за тех, кого...». На этом участие персонажей Сапковского в сюжетах трибьюта заканчивается. Все остальные истории просто имеют то или иное отношение к миру «Ведьмака» — кроме рассказа Владимира Васильева «Цвета перемирия» из цикла «Ведьмак из Большого Киева».

Тексты, вошедшие в антологию, демонстрируют, как по-разному можно быть небанальным в рамках канона. Так, Владимир Аренев в небольшой повести «Весёлый, простодушный, бессердечный» так же, как и пан Анджей, играет в литературные игры: один из героев повести, пиратский капитан Ахавель, явно пришёл в неё из «Моби Дика», а откуда явился ещё один — мы не скажем, потому что это главный спойлер. В «Играх всерьёз» Сергея Легезы мир «Ведьмака», «Сапковия», становится местом действия компьютерной игры, которая — в полном соответствии с правилами киберпанка — оказывается реальнее самой реальности. Ну а рассказ Александра Золотько «Оккупанты» хорош не только как эффектная попытка свести мир социалистической Польши начала 1980-х и мир «Ведьмака»; в нём есть и запутанная до неразрешимости этическая коллизия, и остроактуальная тематика, и вишенка на торте — пан Анджей собственной персоной.При всех достоинствах антологии ей не хватает продуманной композиции: рассказ Белянина определённо теряется между мощными произведениями Галиной и Аренева, а «Оккупанты» стали бы лучшим завершением сборника, нежели запутанный рассказ Легезы.