История Большого лунного надувательства: как на Луне нашли бобров, бэтменов и единорогов

26 сентября 12:00

710

15 минут на чтение

Сенсация! Астрономы нашли на Луне жизнь! При помощи сверхсовременного квантово-рефракционно-гастроэнтерологического телескопа, расположенного в мексиканской обсерватории Лас-Мучачас, они обнаружили на спутнике нашей планеты зелёную воду и жидкие растения! Кроме того, в районе Моря Прокрастинации учёные разглядели стада существ, похожих на гигантских фиолетовых аксолотлей, а также их хозяев — прямоходящих гуманоидов, которые, судя по внешнему виду, явно произошли от полярных сов вида Buklya Harrypotteris! Одному из авторов «Мира фантастики» даже удалось взять у селенитов интервью!

Что, не поверили? И правильно, ведь предыдущий абзац — выдумка чистой воды. Несмотря на то что астрономы открыли множество экзопланет, на которых теоретически может существовать жизнь, ни одного подтверждения тому, что мы не одни во Вселенной, пока так и не найдено. Увы, беседу с людьми-совами придётся отложить до лучших времён — надеемся, вы не слишком расстроились.

Тем более что повод для радости тоже есть: вас не так-то легко обмануть. По крайней мере, гораздо труднее, чем читателей нью-йоркской газеты Sun: они в 1835 году приняли за правду шесть очерков о жизни на Луне. Эта блистательная мистификация, названная Большим лунным надувательством, была первым по-настоящему громким фейком в истории. Она всколыхнула весь мир, обеспечила своему автору безбедное существование и открыла печатным изданиям двери в эпоху поддельных новостей, которая продолжается и поныне.

Читайте также

Зелёные человечки с Марса: история мифического образа

Антон Первушин

10.04.2021

83411

Антон Первушин погружается в историю мифа, уходящего корнями куда глубже уфологии — в средневековое язычество.

Космический пузырь надувается

25 августа, в три часа дня, жители Нью-Йорка с удивлением передавали из рук в руки свежий выпуск Sun. Вместо привычных криминальных сводок и сообщений о вооружённых конфликтах на первой полосе чернели огромные буквы:

ВЕЛИКИЕ АСТРОНОМИЧЕСКИЕ ОТКРЫТИЯ, СОВЕРШЁННЫЕ НЕДАВНО СЭРОМ ДЖОНОМ ГЕРШЕЛЕМ, ЧЛЕНОМ КОРОЛЕВСКОГО АСТРОНОМИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА И Т.Д. НА МЫСЕ ДОБРОЙ НАДЕЖДЫ

Завершался заголовок внушительной ссылкой на источник: «Из приложения к Edinburgh Journal of Science».

Самым крупным оптическим телескопом в мире будет Чрезвычайно Большой Телескоп, который сейчас строят в Чили. Диаметр его зеркала — 39,3 метра

Читателей, заинтригованных столь необычной новостью, ждал ошеломительный рассказ. Тяжеловатая, переполненная научными терминами заметка повествовала о героических усилиях Гершеля создать по-настоящему мощный оптический телескоп. Секретарь учёного, некий доктор Эндрю Грант, обещал поведать о революционном изобретении — исполинском приборе, который позволяет рассмотреть лунные объекты «размером от 18 дюймов».

Далее следовала долгая и полная драматических поворотов история о том, как Джон Гершель много лет пытался преодолеть ограничения законов физики. Боролся он в основном с тем, что при сильном увеличении чёткость изображения слабо освещённых предметов снижается. Перепробовав всё, гениальный астроном наконец нашёл решение задачи: требовалось сконструировать телескоп без трубы, с одной лишь линзой, подвешенной на системе лебёдок и домкратов, и присоединить к ней водородно-кислородный микроскоп. Изображение, преломлённое стёклами и зеркалами, отбрасывалось на специальный экран и давало фантастическое увеличение в 42 раза без потери качества картинки.

Сообщение о поразительном «изобретении» было лишь началом: во второй заметке, опубликованной на следующий день, Грант рассказал, как Гершель заказал у лучших стекловаров огромную — весом в семь тонн — линзу и без единого повреждения перевёз её на мыс Доброй Надежды. Там, на плоскогорье в 35 милях к северо-востоку от Кейптауна, он обустроил обсерваторию и приступил к наблюдениям.

Как утверждал автор статей, гигантскую линзу для телескопа Гершелю пришлось переделывать: первый экспериментальный экземпляр треснул после того, как стекло вытащили из печи

На первый взгляд кажется, что сообщение о каком-то телескопе не должно было вызвать сильного ажиотажа. Однако более-менее образованная общественность оказалась очарована столь значительным прорывом в науке. Дело в том, что Джон Гершель был довольно известен. Его отец, учёный Уильям Гершель, прославился открытием Урана и инфракрасного излучения. Сын ни в чём ему не уступал: он тоже активно изучал космос и проводил опыты по хроматической аберрации и поляризации света. Поэтому то, что ему пришла идея создать гигантский оптический прибор, не выглядело чем-то невероятным.

Необразованная же общественность в принципе не вникала в подобные тонкости и просто наслаждалась захватывающей историей, ведь автор заметки не стеснялся включать в текст эмоциональные художественные описания, которые отлично отвлекали внимание от сути и придавали налёт достоверности. Например, описывая самое главное открытие Гершеля, якобы совершённое в беседе с учёным Дэвидом Брюстером, автор прибегал чуть ли не к дословным цитатам предполагаемого диалога:

«В конце концов, — продолжал он, — почему бы не использовать световой микроскоп? Например, водородный. Его можно применить для наведения резкости — или, если уж на то пошло, даже для того, чтобы увеличить площадь проекции!» Восхищённый, сэр Дэвид вскочил со стула, подпрыгнул чуть ли не до потолка и закричал: «Ты гений!»

Так что, несмотря на вычурный, «научный» стиль повествования, статьи в Sun читались влёт, как научно-фантастический рассказ. Впрочем, описания великолепного телескопа Гершеля были только цветочками. Все сладкие лунные ягодки ждали впереди.

Бобры и бэтмены

Первые селениты, которых «обнаружила» команда Гершеля, обитали в идиллической долине, со всех сторон окружённой горами

Завершив рассказ о технической подготовке к исследованию, Эндрю Грант переключился на самое интересное — его результаты. Направив семитонную линзу на Луну, астроном увидел вовсе не покрытые серой пылью кратеры и равнины, а невыразимой красоты пейзажи:

Белоснежный песчаный пляж сиял под лучами солнца. Со всех сторон его окружали, словно стены замка или крепости, скалы из зелёного мрамора. Каждые две или три сотни футов их прорезали расселины, а вокруг громоздились глыбы мела и гипса, на вершинах которых жались друг к другу рощицы неизвестных деревьев. Всё это медленно плыло по экрану до тех пор, пока у нас от восторга совсем не захватило дух.

На спутнике нашей планеты обнаружилось множество чудес: горы из чистейшего кварца, густые леса и лазурные моря с необычайно высокими волнами. Вскоре учёные разглядели и первых животных — небольших бизонов и изящных синеватых копытных с изогнутым рогом во лбу. Всё верно: Гершель с командой открыли единорогов, которые произвели на них (и на читателей газеты) неизгладимое впечатление.

Впрочем, узнать, тошнит ли новый вид существ радугой, исследователям не довелось — на Луне вдруг сгустились тучи, поэтому наблюдения пришлось отложить до следующего выпуска… вернее, до следующего вечера.

У всех лунных животных была складка кожи, прикрывающая глаза. Джон Гершель предположил, что она защищает органы зрения от резких перепадов света на обращённой к Солнцу стороне спутника

Ожидание стоило того: уже в четверг, 27 августа, нью-йоркцы наслаждались красочными описаниями вулканов, которые якобы курились на далёком спутнике. Так же, как на Земле, почва у их подножия была очень плодородной — но, что гораздо важнее, в тёплых, утопающих в зелени долинах жило самое настоящее первобытное племя. Их внешний вид оказался весьма оригинален — хотя после единорогов аудиторию Sun уже вряд ли можно было чем-то удивить:

Что касается животных, нам удалось найти девять видов млекопитающих и пять видов птиц. Говоря о первых, следует упомянуть низкорослую разновидность северного оленя, оленя благородного, лося, рогатого медведя и прямоходящего бобра. Бобр этот похож на своего земного собрата с тем только отличием, что у него отсутствует хвост, а передвигается он на двух конечностях. Особи носят детёнышей на руках так же, как люди, и ходят очень грациозно, словно скользя по земле.

Затем выяснилось, что лунные бобры строят высокие, добротные хижины и знают, как добывать огонь, — но всё же по уровню развития их общество не поднялось выше первобытно-общинного строя. Возможно, им помешал слишком прекрасный пейзаж: в четвёртой заметке Грант окончательно отпустил на волю своего внутреннего поэта и широкими мазками набросал картины рубиновых горных цепей с жилами самородного золота и долин с хрустальными водопадами.

Двуногие бобры на этой литографии 1836 года (на заднем плане) подозрительно похожи на медведей. Но медведи на Луне, как выяснил Джон Гершель, были рогатыми

В одной из таких долин исследователи наконец разглядели венец лунного творения: людей. Правда, предками этих низкорослых (ростом всего около 1,2 метра) существ явно были не обезьяны, а летучие мыши, ведь со спины, от плеч до икр, у них свисала кожистая перепонка. Гуманоиды, покрытые медно-рыжей шерстью, вовсю наслаждались жизнью: лакомились фруктами, купались в кристально чистых реках и… занимались другими, менее пристойными, но, безусловно, приятными вещами.

Читайте также

Если бы люди приспосабливались к среде физически

Игорь Край

11.10.2017

17673

Люди считаются существами неприспособленными: ни когтей, ни шерсти, ни чешуи… Можно ли сделать человеческое тело более эффективным?

Поражённый Гершель тут же нарёк селенитов Vespertilio-homo («человек — летучая мышь») и принялся увлечённо изучать их повадки. По оживлённой жестикуляции астроном сделал заключение, что в обществе мышелюдей существует язык. А вскоре обнаружилась и вторая, более развитая популяция; по странной прихоти природы она была более светлокожей, чем их полудикие собратья (никакого расизма, верно?).

Эндрю Грант утверждал, что лунные люди чуть красивее орангутангов, хотя их лица и отличаются большей открытостью и разумным выражением

Оказалось, что жители лунной поверхности эволюционировали настолько, что даже построили храмы — пирамидальные сооружения из синего камня наподобие сапфира, отделанные блестящим золотистым металлом. Крыши этих архитектурных памятников были стилизованы под языки пламени, среди которых сиял огромный шар. Приносил ли он счастье всем и каждому, чтобы никто не ушёл обиженным, неизвестно — но жизнь летучих людей действительно очень напоминала рай.

Мы так и не увидели ни их ежедневных трудов, ни изготовления бытовых предметов или произведений искусства. Насколько мы смогли понять, они проводили свои дни беззаботно: собирали фрукты в лесу, поедали их, летали, купались или просто гуляли по горным вершинам.

Наблюдения за Vespertilio-homo ненадолго прервало катастрофическое происшествие. Однажды вечером линзу телескопа, как обычно, опустили, однако забыли положить горизонтально. На рассвете лучи солнца упали на гигантское выпуклое стекло, и в обсерватории вспыхнул пожар. Экран, на котором несколько ночей подряд мелькали картины лунной жизни, был полностью уничтожен, а многие детали конструкции расплавились, превратившись в бесполезный лом.

Лунные храмы, несмотря на их красоту, оказались абсолютно пусты: астрономам не удалось увидеть ни служб, ни жертвоприношений, ни молитв

К счастью, Гершель не отчаялся. Он быстро вызвал из Кейптауна рабочих, и те починили чудо-прибор всего за неделю. После этого астроном переключился на изучение Сатурна — но и о мышелюдях не забывал, регулярно наводя телескоп на спутник. Правда, выжать из этой темы ещё что-нибудь интересное редактор, очевидно, так и не смог: последняя заметка, от 31 августа, завершается довольно скомканно. Эндрю Грант просто сообщает, что Гершель наверняка когда-нибудь сам расскажет о своих исследованиях. Нетрудно догадаться, что больше никакой информации о людях с Луны читатели Sun не увидели.

Эффект разорвавшейся бомбы

В наши дни подобные статьи смогли бы привлечь внимание разве что завсегдатаев и поклонников конспирологических пабликов и телеканалов. Но в начале XIX века публика гораздо больше доверяла печатному слову и жаждала сочных сенсаций.

Кроме того, тема внеземной жизни как раз была довольно горячей: ещё с конца прошедшего столетия в научной среде ходили разговоры об обитаемости других планет. Даже Уильям Гершель считал, что на спутнике можно найти жизнь. Того же мнения, хоть и с оговорками, придерживался и прославленный математик Карл Гаусс. А Франц фон Груйтуйзен, профессор Мюнхенского университета и автор теории о метеоритном происхождении кратеров Луны, в 1824 году даже опубликовал трактат, в котором утверждал, что наблюдал в телескоп дороги и города на поверхности спутника.

Два взгляда на внеземную жизнь: сторонник теории об обитаемости Луны Франц фон Груйтуйзен...

...против Фридриха Вильгельма Бесселя, который утверждал, что спутник Земли мёртв

Впрочем, со «свидетелями селенитов» согласны были не все. Директор Берлинской обсерватории Иоганн Элерт Боде говорил, что условия на Луне непригодны для жизни — хотя допускал, что там всё же могут обнаружиться существа, кардинально отличающиеся от земных. Зато влиятельный исследователь космоса Фридрих Вильгельм Бессель в принципе выступал против подобных рассуждений. Он полагал, что спутник лишён атмосферы, а потому однозначно мёртв.

Увлечённые споры учёных мужей, разумеется, выходили за пределы пыльных кабинетов. На пороге технологической революции, когда железные дороги и воздушные шары постепенно становились частью повседневной жизни, люди активно интересовались научными достижениями. Неудивительно, что цикл статей о Луне побил все рекорды популярности. Самым востребованным оказался третий номер, в котором автор добрался до рассказа о двуногих бобрах: 28 августа газета похвасталась, что её тираж накануне достиг 19 360 копий, побив мировой рекорд для ежедневных изданий (авторитетнейшая London Times в тот период, по их же утверждению, расходилась тиражом «всего лишь» около 17 тысяч).

Но современные исследователи считают это преувеличением: Sun и до этого продавалась отлично, и их тираж, если смотреть здраво, во время выпуска лунных статей почти не изменился. Однако это не значит, что история не была интересна — наоборот, напряжение в обществе нарастало с каждым днём, нью-йоркцы с трудом дожидались трёх часов, чтобы схватить вожделенный экземпляр Sun и наконец узнать продолжение космической эпопеи Гершеля.

На юго-востоке Луны жили самые высокоразвитые мышелюди — красотой они, по мнению Эндрю Гранта, не уступали ангелам

Те, кто не успел приобрести свежий выпуск, одалживали его у знакомых или осаждали здание редакции, чтобы получить сведения из первых рук. Sun захлёбывалась в потоке писем от читателей из других городов, которые просили выслать им номер почтой. Многие газеты, стремясь откусить кусочек лунного пирога, перепечатывали заметки Эндрю Гранта. А филадельфийская газета Atkinson’s Saturday Evening Post напечатала объявление об аукционе, где якобы продавались девять тысяч лунных участков — пастбищ под застройку.

Не поддался всеобщей истерии прямой конкурент Sun — ежедневник New York Herald. Его главный редактор Джеймс Гордон Беннет уже 31 августа разразился статьёй «Разоблачение астрономической „утки“», где камня на камне не оставил от лунного цикла. Но его возмущений почти никто не услышал — слишком уж сильно аудитории хотелось верить в существование братьев по разуму.

Тот, кто дёргал за ниточки

Пока весь Нью-Йорк готовился к встрече с пушистыми Vespertilio-homo, один человек радостно потирал руки и подсчитывал прибыль. Звали этого человека Ричард Адамс Локк — и был он не кем иным, как редактором Sun и автором Большого лунного надувательства.

Эдгар По в своей серии очерков «Литераторы Нью-Йорка» (1846) отмечал, что в глазах Ричарда Локка было «спокойное, ясное сияние», а «вся его фигура излучала благородство»

Локк стал работать в газете в начале всё того же 1835 года. До создания своей грандиозной мистификации он сотрудничал с небольшими британскими журналами (в которых надолго не задерживался из-за тяжёлого характера) и писал криминальные репортажи для местных газет. Sun предлагала 12 долларов в неделю — золотая жила для обременённого семьёй писаки. А затем Ричард и вовсе вытянул счастливый билет — вернее, счастливый уголёк из большого пожарища.

В первых числах августа в городе произошло несчастье — сгорела типография New York Herald. Пока Джеймс Гордон Беннет и его сотрудники пытались вновь наладить печать (как мы знаем, уже к концу месяца им это удалось), их заклятый противник — ежедневник Sun — ликовал. Для него беда конкурентов была прекрасной возможностью поднять тиражи. Требовалась лишь одна, даже самая захудалая сенсация — но, как назло, в мире не происходило ничего примечательного.

И тогда один из владельцев издания, Мозес Бич, вспомнил о новом наглом сотруднике. Он вызвал к себе Ричарда Локка и попросил его «сочинить какой-нибудь рассказ». За цикл из нескольких материалов Бич выложил 300 долларов — изрядный куш по тем временам, хотя позже совладелец Sun Бенджамин Дэй уверял, что Локку заплатили ещё больше — 500 или даже 600 долларов, то есть практически годовой оклад редактора.

В 2011 году детский автор Стивен Кренски выпустил «Большое лунное надувательство» для юных читателей. В его истории двое бездомных мальчишек-газетчиков — Джейк и Чарли — поправляют свои финансовые дела, торгуя экземплярами Sun

Над темой будущих материалов Локк размышлял недолго: на днях он как раз пролистывал старый номер New Philosophical Journal за 1826 год. В нём размещалась статья под названием «Луна и её обитатели», где уже знакомые нам Карл Гаусс и Франц фон Груйтуйзен, а также немецкий астроном Вильгельм Ольберс дискутировали о внеземной жизни. А следом шёл длинный рассказ о новом телескопе — и автор этого рассказа оказался крайне примечательной личностью.

Преподобный Томас Дик был шотландским теологом и астрономом. Христианский философ — так прозвали Дика в честь его первой книги — по праву мог считаться одним из самых популярных научных авторов того времени. Преподобный живо интересовался космосом и верил во множественность миров, а свои убеждения отстаивал в многочисленных работах. Порой он высказывал вполне разумные идеи вроде теории о движении тектонических плит, однако слишком вольно смешивал науку с христианством. Например, в труде «Небесные пейзажи, или Чудеса планетарной системы» (1838) он пламенно доказывал, что во всех природных катаклизмах виноваты Адам и Ева, которые своим грехопадением сместили земную ось.

В обитаемости Луны Дик был уверен на все сто процентов: он предлагал незамедлительно вступить с селенитами в контакт, выложив огромными валунами на равнинах Сибири треугольник или эллипс. По его замыслу, жители спутника, увидев такое художество, захотят его повторить — а там недалеко и до прямого обмена сообщениями.

Преподобный Томас Дик рассчитал, что в Солнечной системе должно быть более 21 триллиона обитателей. Чтобы вывести такое число, он взял общую площадь поверхности всех планет и плотность населения Англии

Даже когда Дик городил чушь, он делал это очень убедительно. Публика его книги обожала: они издавались огромными тиражами и обязательно присутствовали в каждой библиотеке.

В своей подделке Локк решил скопировать своеобразный стиль преподобного — тот писал художественно и цветисто, любил бросаться сложными терминами и по любому поводу ссылаться на авторитеты. Материалам Sun тоже нужен был крупный учёный, для пущей достоверности, — например Джон Гершель. Кстати, он, в отличие от своего отца, высказывался осторожно, считая, что современная оптическая техника пока что не позволяет с полной уверенностью говорить о наличии или отсутствии жизни на других планетах.

Сам исследователь не смог бы возмутиться тем, что его имя используют где попало: с ноября 1833 года он жил на мысе Доброй Надежды, где составлял звёздную карту Южного полушария и наблюдал за кометой Галлея. Телескоп у него, разумеется, был — самый обычный, с диаметром зеркала 18,25 дюйма (а не 24 фута, как в заметках Локка). А вот осведомлённости о мировых событиях астроному недоставало: письма и новости до Южной Африки доходили с огромной задержкой, так что о мистификации Sun Гершель узнал бы в лучшем случае через месяц.

Примерно так выглядел астроном Джон Гершель в тот период, когда поехал на мыс Доброй Надежды изучать комету Галлея. Кстати, ассистент у него действительно был — но звали его не Эндрю Грант

Впрочем, приписывать лунную «утку» напрямую ему и только ему одному всё равно казалось небезопасным: слишком уж учёный был известен. Поэтому хитрый журналист выдумал Эндрю Гранта, «верного секретаря астронома Джона Гершеля». Конечно же, такого человека никогда не существовало — вот почему он хорошо подходил на роль ключевого звена в цепочке «испорченного телефона». Получалось, что Гершель узнавал информацию, передавал её Гранту, а тот пересказывал редактору, который излагал историю читателям.

С фактами в столь трудном путешествии могло случиться всякое: например, они могли «случайно» превратиться в абсолютную чепуху. Но Локк был умным человеком — а потому филигранно смешивал вымысел с реальными научными сведениями. Водородно-кислородный микроскоп (обычный оптический прибор, в котором предметный столик подсвечивался кусочком негашёной извести, раскалённым при помощи водородно-кислородного пламени) действительно существовал в то время — но в Нью-Йорке он был всего один, так что принцип его работы понимали единицы. Кроме того, журналист не уставал напоминать, что в приложении к Edinburgh Journal of Science любопытные могут найти математические формулы и таблицы, подтверждающие достижения Гершеля. Звучало такое обещание солидно — вот только о том, что это издание закрылось три года назад, объединившись с другим журналом, в далёкой Америке тоже мало кто знал.

По-настоящему образованный читатель, разумеется, раскусил бы замысел Локка ещё на первой странице — но Sun хорошо знала свою аудиторию и не питала особых иллюзий на её счёт. Газета хотела всего лишь увеличить продажи за счёт ярких несерьёзных статей, которые высмеивали бы труды исследователей вроде Томаса Дика. А затем неожиданно шутка вышла из-под контроля. Когда астрономическая лихорадка охватила весь город, редакция поняла, что, пожалуй, немного переборщила. Как же теперь следовало поступить?

Кто вы, мистер Локк?

В 2021 году американский композитор Мэтт Дэхан сделал из истории создания Лунного надувательства мюзикл

В биографии Ричарда Адамса Локка не меньше фейковой информации, чем в его знаменитых статьях. Вопросы вызывает даже место рождения: сам будущий редактор Sun утверждал, что появился на свет в Нью-Йорке, хотя современные исследователи считают, что он уроженец британского графства Сомерсет. Но одно известно точно: он происходил из древнего дворянского рода и был третьим из шести детей в семье землевладельца Ричарда Локка и Анны Адамс.

Позже журналист рассказывал, что родители отдали его на обучение в Кембридж (видимо, позабыв, что сперва «поселил» их в Нью-Йорке). Но это была очередная ложь: на самом деле юный Ричард получил домашнее образование. Однажды, поссорившись с отцом, он сбежал в Лондон, где начал писать для мелких изданий — впрочем, без особого успеха.

Сам Локк утверждал, что в тот период вовсе не сочинял заметки за гроши, пытаясь прокормить жену и дочь, а пошёл добровольцем в Канадские инженерные войска и прослужил всю Пиренейскую войну. Вот только этот конфликт закончился, когда Ричарду было всего 14 лет, — да и в списках военнослужащих его имя отыскать никому не удалось.

Кстати, в Sun Локк работал всего год. Позже он пытался издавать собственную газету (и тоже писал мистификации), но популярность она так и не обрела. В 1851 году он ушёл из профессии и устроился таможенником. Но не удержался от того, чтобы не приврать напоследок: друзьям Ричард говорил, что не может больше работать журналистом из-за слабого здоровья, но истинной причиной были алкоголизм и постоянные конфликты с властями.

Как выйти сухим из лунного моря

Эйса Грин, редактор New York Transcript, позднее писал, что во время публикации Надувательства «выразить сомнение в подлинности лунных открытий считалось столь же тяжким грехом, как усомниться в истинности Откровения»

Пожалуй, Sun нужно было сразу напечатать опровержение и извиниться за розыгрыш. Однако тиражи были такими хорошими, а доходы — такими высокими, что у владельцев просто не хватало духу собственными руками перекрыть денежный трубопровод. Они продолжали делать вид, что Лунное надувательство — чистая правда.

При этом астрономическая «утка» медленно, но верно шла на дно: с течением времени к ней появлялось всё больше вопросов. Через несколько недель в игру вступил еженедельник New York Journal of Commerce, редакция которого первой засомневалась в существовании космических мышелюдей. Въедливый корреспондент по фамилии Финн, зная о слабости Локка к спиртному, якобы напоил его и вытянул признание в обмане.

Так это или нет — вопрос спорный, но несомненно одно: хитрый редактор изо всех сил пытался выкрутиться. В заметке от 16 сентября Ричард умудрился сказать всё и одновременно ничего:

Некоторые читатели пишут нам и требуют наконец признаться, что наши статьи, увидевшие свет несколько ранее, были всего лишь «уткой», которую мы сами и выдумали. Но сделать этого мы никак не можем — пока не получим подтверждения от английских и шотландских изданий.

Какие именно издания должны были подтвердить подделку Локка, осталось неизвестным — попытка переложить ответственность не удалась. Нью-Йорк понял, что его провели: никаких лунных людей, доктора Эндрю Гранта и исполинского телескопа на самом деле не существует.

По мотивам Большого лунного надувательства даже выпускали мерч. Как вам, например, такая прелестная шкатулка с селенитами?

Странно, но читатели Sun совсем не огорчились, что их одурачили. Публика от души смеялась над выдумкой и собственной глупостью — а газета расходилась так же хорошо, как и раньше. Возможно, дело было в невинном характере фейка: лунная история действительно не причинила никому вреда и даже не испортила ничью репутацию. Авторитет Джона Гершеля, например, она не поколебала. Когда астроном наконец выяснил, какое именно «открытие» он совершил, то долго хохотал. Гершель с улыбкой сокрушался, что его настоящие исследования вовсе не такие захватывающие, как в мистификации.

Правда, прославленному учёному приходилось объяснять людям, что он не находил жизнь на спутнике: например, через пару месяцев после публикации Надувательства к нему на мыс Доброй Надежды пришло письмо от миссионеров из Массачусетса. Те поздравляли Гершеля с выдающимися достижениями и вежливо интересовались, как лучше всего выйти с лунными мышелюдьми на связь, чтобы поскорее обратить их в христианство.

Локку тоже всё сошло с рук. Хотя он публично отрицал своё авторство Большого лунного надувательства (но позднее признался в обмане другу и биографу Уильяму Григгсу), это не мешало ему зарабатывать на «утке» хорошие деньги. Позже цикл статей перепечатали в виде отдельного иллюстрированного издания; там в предисловии авторы всё же предупреждали, что рассказ полностью выдуманный. Книгу перевели на другие языки — в том числе и на русский. Продавалась она бодро, так что Локку удалось поправить своё финансовое положение — но он не остановился на достигнутом, а торговал ещё и литографиями с изображениями космических пейзажей. История успеха бывшего редактора Sun поистине уникальна: его озолотили лунные бобры.

Каркнул ворон: «Это вздор!»

Ганс Пфааль из рассказа Эдгара По отправился на Луну на воздушном шаре

Ещё одной звездой фейковых новостей XIX века был Эдгар Аллан По — тот самый мастер готического рассказа, благодаря которому каждый знает, какое именно слово кричат вороны. Всего По создал шесть газетных мистификаций — и одна из них, «Необыкновенное приключение некоего Ганса Пфааля», тоже касалась космоса. Более того, она появилась в журнале Southern Literary Messenger почти на два месяца раньше Большого лунного надувательства.

Удивительно, но в изначальной версии истории персонаж тоже строил огромный телескоп — однако друзья сказали Эдгару, что такой поворот сюжета выглядит слишком уж фантастически. Поэтому Ганс Пфааль, беглый преступник, отправился на Луну на воздушном шаре.

Увы, подделка По громкого успеха не имела: слишком ироничный тон не позволил рассказу по-настоящему обмануть читателей. А Лунное надувательство похоронило надежды писателя на сиквел: во второй части Пфааль как раз должен был познакомиться с селенитами.

Статьи в Sun не обрадовали Эдгара По: он клеймил Ричарда Локка плагиатором и утверждал, что тот украл у него сюжет. Впрочем, спустя девять лет автор взял реванш: в той же самой газете он опубликовал поддельную новостную заметку «История с воздушным шаром», где вполне убедительно рассказывал об успешном перелёте управляемого аэростата через Атлантику. Эффект от этого фейка получился не менее впечатляющим, чем от космической «утки»: номер с описанием приключений выдуманного мистера Монка Мейсона и его команды раскупили мгновенно, а возбуждённая толпа буквально штурмовала издательство, желая узнать все подробности путешествия.

Молодой Эдгар По времён работы в журнале Southern Literary Messenger. Редкое изображение, где мастера готического рассказа можно увидеть без усов!

Разумеется, в то, что материалы о Vespertilio-homo были всего лишь остроумной подделкой, поверили не все. Многие читатели так и остались верными адептами этой теории внеземной жизни — и даже много лет спустя надоедали Джону Гершелю просьбами поделиться подробностями быта мышелюдей. А некоторые особенно упрямые лондонцы уверяли, что собственными глазами видели корабль, на который астроном грузил семитонную линзу.

В какой-то степени веру энтузиастов поддерживали газеты: после ошеломительного успеха Большого лунного надувательства многие другие издания захотели повторить проделку Ричарда Локка. Но поднять такой же большой шум почти никому не удалось. Кое-чего добилась разве что Chicago Times, которая в 1876 году рассказала, как французские учёные (разумеется, при помощи гигантского телескопа) разглядели на Луне фабрики и рабов в кандалах. Возможно, это были летучие гуманоиды Гершеля, чьё общество вступило в индустриальную эпоху? Кто знает…

Сейчас Большое лунное надувательство кажется невинной шуткой: в эпоху дипфейков и нейросетей, способных за секунду состряпать убедительную историю на любую тему, выдумка Локка выглядит по-детски простой и наивной. Луну давно и прочно обжили не мышелюди, а персонажи фантастических произведений: от пассажиров пушки Жюля Верна и революционеров Хайнлайна до корпораций и колонистов Йена Макдональда и Кима Стэнли Робинсона. А воображение многих людей захватила другая космическая выдумка — о маленьком шаге для человечества, который якобы снял в павильоне Стэнли Кубрик.

И всё же Большое лунное надувательство оставило свой след в истории — причём гораздо более значительный, чем кажется на первый взгляд. Ведь именно оно подняло вопрос, до сих пор актуальный для миллионов читателей журналов, газет, соцсетей и новостных порталов: насколько можно доверять автору этого текста?..

Читайте также