Ад за стеной: история города-крепости Коулун

Мария Лебеденко

9 мая 12:00

146321

17 минут на чтение

Уильям Гибсон

«Идору»

Крепость растёт. Взращивается. Из ткани берега, обломков и останков мира бывшего — мира, бывшего при прежнем порядке вещей. Из миллионов тонн хлама, ссыпанного сюда баржами и исполинскими грузовиками в ходе великой реконструкции…

Грег Жирар, фотограф и журналист, пришёл в это странное место в 1986 году. Убогие здания, построенные безо всякого порядка, громоздились друг на друге, карабкаясь к самому небу и заслоняя солнечный свет. Спёртый воздух перекрученных узлом проулков пах сыростью, нечистотами и утиным супом. Клубки электрических проводов над головой низко гудели, а из лабиринта водопроводных труб прямо за шиворот капала грязная вода. Находиться здесь было почти невыносимо — но Жирар смело пошёл вперёд, не обращая внимания на тараканов и крыс, разбегающихся из-под ног.

В тот год он решил запечатлеть на плёнке Коулун — самое густонаселённое место в мире, прообраз трущоб киберпанка и филиал преисподней на земле.

Время пороха и соли

Hongkong Guide, 1893

Грег Жирар, City of Darkness: Life in Kowloon Walled City

Городские стены можно обойти минут за пять <…> Пара жалких офицеров прозябает в этом скучнейшем месте, явно не зная, чем занять время. Главный источник дохода здесь — несколько игорных домов, построенных недалеко от пляжа.

Всё началось в Китае во времена династии Сун (960–1279) — почти за десять веков до того, как Грег Жирар отправился в город-крепость. Тогда на полуострове Коулун, расположенном около острова Гонконг, появился крошечный военный форт. Его главной задачей был контроль добычи и торговли солью: копи находились как раз неподалёку.

На заре своего существования крепость Коулун выглядела мирно и невинно

Жизнь незаметного форпоста в императором забытом месте текла неспешно. К 1668 году там было тридцать солдат — можно только догадываться, за какие провинности их сослали в глушь присматривать за соляными шахтами. Хоть какие-то заметные события начали происходить там лишь в начале XIX века, когда по Нанкинскому договору остров Гонконг перешёл Великобритании. Китайские власти решили, что укрепить и расширить форт — просто на всякий случай — будет полезно. Строительство завершилось в 1847 году — можно сказать, что именно тогда у крепости Коулуна появилась первая стена.

А через 51 год короне достались и Новые территории — материковая часть Гонконга и внешние острова. Британия получила их на 99 лет — но, что удивительно, один маленький город с шестью сторожевыми башенками так и остался китайским. Как нетрудно догадаться, это был Коулун — в то время там, на территории чуть больше московской Красной площади, жили 700 человек.

Форт торчал посреди английской колонии как бельмо на глазу. Местные власти он раздражал просто нечеловечески, поэтому в 1899 году губернатор Гонконга, сэр Генри Блейк, атаковал крепость, прикрывшись нарушением интересов Британии. Коулун пал за считанные минуты: ещё бы, ведь сопротивления солдатам никто не оказал. Ворвавшись внутрь, бравые вояки с удивлением обнаружили, что форт почти пуст: китайские войска предусмотрительно его покинули. На людей Блейка грустными глазами смотрел единственный оставшийся чиновник-мандарин; кроме него под защитой хлипких стен нашли приют 150 мирных жителей.

Карта района Гонконга 1915 года. Коулун назван «Китайским городом» (верхний правый угол)

Впрочем, гнев губернатора, взбешённого хитростью китайцев, быстро улетучился: теперь крепость тоже стала английской. Правда, никто не знал, что с ней делать, а потому, перебрав немногочисленные варианты, Блейк благоразумно решил не делать вообще ничего. До начала XX века Коулун медленно приходил в запустение; его навещали только редкие европейские туристы, которые, зевая, щупали ржавые пушки на башнях. Какой-то предприимчивый коулунец продавал им камешки с копиями старых надписей, выцарапанных на городских стенах, — чтобы каждый мог увезти с собой «частичку старого Китая».

Хотя нет, кое-что британцы там всё же организовали: например, дом престарелых в здании ямэня (магистрата), небольшую школу и богадельню. Уже по этому набору ясно, какой «захватывающей» была жизнь в крепости; видимо, наиболее часто местные умирали от банальной скуки.

В 1933 году власти Гонконга наконец проснулись и захотели снести бесполезный форт. Вместо него предполагалось создать «курорт, представляющий исторический интерес» (что бы это ни значило). Населению аж в 436 человек пообещали новое жильё. Через семь лет Коулун стал похож на пустую яичную скорлупу: от него остались лишь стены, тот самый ямэнь, школа и один чудом уцелевший дом. Но и эти руины не продержались долго: во время Второй мировой власть над Гонконгом захватили японцы, которые использовали камни крепости, чтобы завершить строительство аэропорта Кайтак — к слову, тот проработал до 1998 года. А вот Коулун, казалось, добрался до конца своей небогатой на события истории и готовился кануть в небытие. Но на самом деле это было лишь предисловие.

До 1998 года аэропорт Кайтак был главными воздушными воротами Гонконга

christian hanuise

Рождение чудовища

Лау Йен Ин, коренной житель Коулуна

Грег Жирар, City of Darkness: Life in Kowloon Walled City

Во времена моего детства Коулун был хорошим местом. В городе были только двух- и трёхэтажные здания, деревянные и каменные. Мастерская моего отца располагалась на Лун Чун Роад. Мне кажется, что однажды он просто занял этот дом и начал в нём жить.

В 1945 году Япония капитулировала. Китай снова обратил внимание на клочок земли неподалёку от острова Гонконг: несмотря на то что Коулун всё ещё был частью британских владений, располагался он слишком удобно, чтобы так просто игнорировать его существование. Англичанам припомнили и давний договор, исключающий крепость из состава колонии, и военное вторжение — а потом потребовали вернуть то, что от неё осталось. Великобритания призадумалась — и этим допустила роковую ошибку.

Коулун в 1972 году

Ian Lambot [CC BY-SA 4.0]

Пока она колебалась, две тысячи китайских беженцев, спасаясь от очередного витка гражданской войны между Республикой и коммунистами, хлынули в Гонконг. На пути им встретились очень удобные, пусть и полуразрушенные, крепостные стены — подходящее место, чтобы начать новую жизнь. Британцы попробовали их прогнать, но из этой затеи ничего не вышло, так что хозяева полуострова решили взять пример с незабвенного Генри Блейка и просто махнули на проблему рукой. Китайцы воспользовались ситуацией и всё-таки вернули себе крепость — правда, в основном на бумаге, ведь прилагать усилия для того, чтобы ею управлять, они тоже не слишком рвались. В 1948 году официально родился Коулун, прибежище бедняков, маргиналов и отчаявшихся душ, — и отныне за тем, что там происходит и кто там живёт, почти не следили ни китайские, ни английские власти.

Сперва город-крепость вовсе не был похож на многоэтажного перенаселённого монстра, вдохновляющего авторов киберпанка. Скорее он напоминал деревню, частично окружённую кольцом невысоких каменных стен, но в январе 1950 года всё изменилось: среди деревянных хижин, построенных слишком близко друг к другу, вспыхнул пожар. Сгорело почти 2500 домов, а без крова остались 17 000 человек — но обитателям крепости было не впервой сталкиваться с трудностями. Они бодро начали возводить город заново — и так увлеклись, что двух- и трёхэтажным хибарам перестало хватать места.

Постепенно Коулун обретал своё лицо. В обновлённом поселении было несколько открытых пространств — позже они превратятся в четыре главные улицы «человеческого муравейника», единственные транспортные артерии, по которым случайный гость крепости сможет ходить, не рискуя потеряться. Почти по всей остальной территории сбивались в плотные группы здания-коробочки, разделённые узкими кривыми проулками. Жить в Коулуне стало тесновато — а сквоттеры всё прибывали и прибывали…

Коулун был «спрессован» невероятно плотно — застройщики выжимали из его территории все соки

Jidanni [CC BY-CA 3.0]

Решение вроде бы нашлось в начале 1950-х. Частные застройщики предложили обитателям крепости выгодную на первый взгляд сделку: они перестраивали ветхие дома, делали их просторнее, качественнее — и выше. Владельцы хибары получали всё те же два-три этажа, в которых жили раньше, но гораздо более комфортные, а строительная компания — право сдавать остальные этажи в аренду и вообще распоряжаться ими как вздумается.

Коулунцам идея понравилась, и уже к концу десятилетия почти все здания попали под эту своеобразную программу «реновации». Но крепость продолжала тянуться ввысь: в 1963 году там произошло то, что газета Hong Kong Standard окрестила «бумом высотного строительства». Компании без устали сносили, надстраивали и переделывали; некоторые жилища на юге уже доросли до девяти этажей, но никто не собирался останавливаться на достигнутом: чем больше площади под аренду — тем больше прибыль.

Та же Hong Kong Standard писала, что «новые дома оснащены современными удобствами, такими как туалеты, горячее водоснабжение, электричество и телефонные услуги», а за порядком в каждой многоэтажке «следит специальный работник, которому платят 600 долларов в месяц». Вполне вероятно, что кое-где так и было — но далеко не везде. Строительные компании стремились урвать как можно больше территории (за которой к тому же никто не следит и с которой не требуют налогов и документов). Оглушённые звоном золота в ушах, они разрушали и возводили здания безо всякого плана, почти не согласуясь друг с другом. Ни о каком комфорте и речи идти не могло: провести сквозь этот хаос воду или свет часто было невыполнимой задачей.

К 1975 году большинство зданий в Коулуне достигли высоты 13–14 этажей

Ian Lambot, 1975 [CC BY-SA 4.0]

Железобетонные коробки громоздились всё выше и выше, крыши наползали одна на другую — и в конце концов закрыли небо тем жителям Коулуна, которые когда-то разрешили пристроить к своим домишкам пару этажей. Однако новопоселенцев это не останавливало; они толпами валили сюда, привлечённые дешёвыми квартирами (вначале аренда стоила около 100 долларов в месяц) и возможностью безо всяких лицензий открыть свой бизнес на «ничейной» земле.

Население стремительно росло, а город — нет: если в 1950 году на территории в 2,7 гектара жили 5000 человек, то к 1973-му это число увеличилось вдвое, и людской поток не иссякал. Для сравнения, в Монако — втором после Ватикана самом маленьком государстве в мире — к началу 1970-х 23,4 тысячи человек размещались на 202 гектарах.

Вскоре в полумраке невероятно узких — там едва ли могли разойтись два человека — улочек стало душно, грязно и многолюдно. Поразительно, но в этом хаосе стен и вонючих подворотен каким-то непостижимым образом уцелел старый ямэнь: он пережил и первый снос, и большой пожар.

На карте Коулуна, каким он был в 1980-е, обозначены только главные улицы

Lord Jaraxxus [CC BY-SA 4.0]

Из-за скученности Коулун замкнулся сам в себе, превратился в своеобразный анклав. Его отчуждённость проявлялась даже в названии: хотя формально это был лишь район в составе Коулун-Сити, все продолжали звать его городом. Поселение внутри поселения существовало словно бы отдельно — несмотря на то что жители сохраняли контакт с внешним миром.

Чтобы понять, где ты находишься, требовалось взобраться на крышу, да и перемещаться по верху было намного удобнее, чем блуждать в лабиринте одинаковых переулков.

А строительство неуклонно продолжалось — и завершилось лишь к концу 1970-х, когда высота большинства зданий в Коулуне достигла четырнадцати этажей. Возводить дома ещё выше было опасно из-за аэропорта Кайтак — того самого, в основании которого лежали стены древнего форта. Идущие на посадку самолёты пролетали чересчур близко к домам — и компании наконец поняли, что пора остановиться. Но стало уже слишком поздно: странный, истекающий сточными водами монстр под названием Коулун, словно наспех слепленный голем, возвышался над полуостровом и пугал окружающий мир своим уродливым лицом.

It's alive!

Ian Lambot, 1989 [CC BY-SA 4.0]

Город тьмы

Грег Жирар

интервью для журнала The Face

В нём всегда было определённое очарование — ощущение, что ты изучаешь какой-то гибрид, даже чудовище, которое тем не менее обладало странной красотой и было почти живым. Когда я впервые увидел его ночью, в свете огней, Коулун был прекрасным и устрашающим. Этот город словно не должен был существовать — но он был там.

Было бы странно, если бы никем не управляемое место, где нет ни правил, ни ограничений, не привлекло преступников. Они пробрались за стены практически сразу: уже в 1950 году Коулун приобрёл печальную репутацию города наркопритонов, публичных домов и мафии. Власть в крепости поделили между собой триады; удобно устроившись на ничейной земле, они прямо оттуда контролировали всю криминальную деятельность Гонконга.

Трижды два

С 1950-х годов власть в Коулуне контролировали триады — своеобразные мафиозные группировки Китая. Город-крепость примерно поровну поделили между собой две влиятельные банды — «14К» и «Сунъион».

Члены триады «14К» демонстрируют свои татуировки

F35 lighting

«14К» считается второй по величине триадой в мире: в ней состоит около 20 000 человек. По одной из версий, её название произошло от номера улицы, где располагалась штаб-квартира, и первой буквы слова «Коулун» — но есть и другие гипотезы. Зато источники сходятся в том, что «14К» — одна из самых жестоких банд, контролирующая оборот запрещённых веществ, оружия и живого товара по всему миру. Её «филиалы» есть почти в каждой стране, от Канады до Новой Зеландии.

Главный конкурент и враг «14К» — триада «Сунъион» (Sun Yee On), или «Новая торгово-промышленная гильдия справедливости и мира». Наименование красивое — однако за ним скрывается всё тот же ад с убийствами, наркотиками и работорговлей. По разным оценкам, в этой группировке может состоять более 40 000 членов, а в период расцвета их численность достигала 60 000.

Жить в Коулуне и не платить триадам было практически невозможно. Они управляли даже водоснабжением, за которое брали с обителей города-крепости «налоги». В 1980 году один из лидеров банды поднял цены на воду и заявил: «Того, кто выступит против, убьют на глазах у всех». Впрочем, была от криминальных группировок и польза: например, полицейские, патрулирующие город, нередко налаживали связь с представителями триад, которых называли «старшими братьями». В случае серьёзных проблем стражи порядка могли попросить «брата» уладить дело внутри Коулуна самостоятельно — конечно, если это не шло вразрез с интересами самой триады.

По данным на 2018 год «Сунъион» действовал почти во всех развитых странах мира

Esparza3368 [CC BY-CA 4.0]

Но криминала хватало и в самом Коулуне. Писатель Люн Пинквань по следам своего визита сюда нарисовал яркую картину: «На улице стоят проститутки, рядом беднякам раздают молоко, наркоманы валяются на лестницах, а по ночам школы становятся борделями». Особенно там распространилась наркоторговля: город-крепость стал популярным местом в Китае для тех, кто хотел попробовать опиум.

Приспособления для употребления отвратительного зелья продавались в обычных продуктовых магазинах, а само вещество предлагали на каждом шагу. Журналистка Кэти Бреслин, посетившая город в 1963 году, вспоминала, что все улицы насквозь пропахли опиумом, «словно пережаренный тост с корицей к чаю». Бороться с искушением не получалось даже у местных жителей: многие в конце концов подсаживались на какую-нибудь отраву. Кстати, опиум, несмотря на широкую распространённость, стоил дороговато, а потому купить его могли не все.

Утверждать, что полиция вообще игнорировала Коулун, неправильно: стражи порядка иногда сюда заглядывали — просто делать это начали не сразу. Лишь в 1959 году, в ходе судебного разбирательства по делу об убийстве, власти установили, что правительство Гонконга всё-таки обладает здесь юрисдикцией. Запоздалое открытие: к тому времени влиятельные триады развернули такую широкую сеть наркотрафика и публичных домов, что убрать их было не только почти невозможно, но и смертельно опасно.

В этих узких переулках творился настоящий кошмар

Greg Girard

В официальном отчёте 1969 года утверждалось, что «деятельность правоохранительных органов в крепости такая же, как и везде», а «преступность находится под контролем». Это была ложь. Тем не менее что-то сделать полиция пыталась. Периодически в город отправляли рейды: один из офицеров (анонимно) рассказывал Жирару, что на обход Коулуна выделяли всего шестерых стражей порядка, которые перед выходом должны были подписать одиннадцать рапортов (при стандартном обходе — всего два).

Перемещались полицейские, как и большинство местных, по крышам, а расследовали в основном кражи — в день их могло случиться три-четыре. Наркотиками рядовые сотрудники правоохранительных органов не занимались — просто передавали информацию о них в бюро наркоконтроля. Впрочем, так поступали только те, кто работал честно, а тот же анонимный полицейский называл Коулун «куском жирной свинины», раем для тех, кто готов был закрыть глаза на делишки триад за пачку хрустящих банкнот.

К счастью, такое положение дел не продлилось вечно. В начале 1970-х терпение властей Гонконга истощилось, и они взялись за наркоторговцев всерьёз. Рейды участились. Мафиози пытались хитрить: они заявляли, что их притоны — это «клиники», где лечат зависимых (конечно, очередной дозой). Но это не помогло: в 1973 и 1974 годах полицейские провели 3500 операций в Коулуне, задержали более 2500 человек и изъяли 1800 килограммов наркотиков. Инициативу поддержали местные, особенно молодёжь. Влияние триад начало постепенно слабеть, и к 1983 году город-крепость пусть и не стал самым безопасным местом на свете, но хотя бы больше не напоминал оживший ночной кошмар.

Мусора в Коулуне скапливалось ужасно много — но вывезти его не представлялось возможным

Greg Girard

Разумеется, в Коулуне обитали не только криминальные элементы и наркоманы. В основном там жили обычные люди — мирные, добрые, готовые помочь. В условиях постоянной давящей тесноты само собой складывалось общество, где все знали о делах друг друга и существовали одной большой коммуной: когда сосед буквально живёт у тебя на голове, утаить что-то невозможно.

Коулунцы присматривали за детьми, не разделяя их на своих и чужих, делились едой и вещами первой необходимости, вместе ухаживали за стариками. В 1971 году преподобный Айзек Лю при поддержке Армии спасения организовал в непоколебимом здании ямэня досуговый центр для престарелых — и те, кому негде было жить, могли там же поселиться. В крепости открыли несколько школ и детских садов, а на крышах, пусть и среди мусора, устраивались детские площадки и зоны отдыха.

Рядовые жители города мало обращали внимание на ад, который творился вокруг. Они были заняты своими делами: домашним производством всякой всячины, от сухой лапши до вантузов, готовкой, семьёй. Одна из женщин рассказывала Грегу Жирару, что сама не сталкивалась с преступниками, но её сестру один раз ограбили: «Наверное, это были чужаки, не местные». Она говорила, что «никогда толком не исследовала крепость» и «почти не знает названий переулков». Ещё один коренной обитатель Коулуна вспоминал, что до 14–15 лет вообще ничего не знал об азартных играх или наркоманах.

Обитатели Коулуна не были затворниками: они поддерживали контакт с внешним миром. Дети, например, регулярно сбегали в город, чтобы погонять в футбол и прикупить сладостей

Ian Lambot, 1993 [CC BY-SA 4.0]

Кроме самых тёмных пороков общества в Коулуне хватало нарушений и поменьше. Например, один из жителей говорил, что город всегда славился тремя вещами: опиумными притонами, борделями и… зубными врачами. Множество докторов, которые не сумели получить лицензию в Гонконге, обосновывались здесь и начинали задёшево лечить больных. Качество их услуг напоминало русскую рулетку, но пациенты приезжали к ним даже из соседних областей.

То же касалось и уймы частных ресторанчиков, которые лепились к стенам с внешней стороны: обитатели Коулун-Сити любили посещать их из-за низких цен, но еда там часто оставляла желать лучшего. Грег Жирар много разговаривал с жителями крепости, у которых был свой «ресторанный» бизнес. В помещениях, где готовили мясо для барбекю, туши свиней валялись прямо на полу, мокром от воды и крови. Отходы стекали в желоба вдоль улиц, усугубляя вонь в застойном воздухе.

В жарком и влажном климате Гонконга всё очень быстро портилось и начинало гнить, так что еду сильно прожаривали и щедро приправляли. От покупателей не было отбоя: владелец одной из забегаловок признавался, что в день распродаёт мясо двух-трёх поросят, а в праздничные дни — двадцати-тридцати. Другой житель, у которого было производство клецок из рыбы и кальмаров, говорил, что за день перерабатывает около 300 килограммов фарша и поставляет продукцию примерно в 200 закусочных за пределами города. Работал он в тех же условиях, что и мясники.

Внешние стены Коулуна оккупировали бордели, приемные нелицензированных врачей и дешевые забегаловки. В последних можно было попробовать в том числе и мясо щенков чау-чау

Ian Lambot, 1993 [CC BY-SA 4.0]

Огонь, вода и медные трубы

Йим Квок Юэн, житель Коулуна и владелец мясного ресторанчика

Грег Жирар, City of Darkness: Life in Kowloon Walled City

Мы усердно работаем, хотя летом здесь невероятно жарко. Холодильник шумит, а духовка перегревается. Мы сильно потеем. В нашем цехе есть вентиляторы, а вот навеса на рынке нет. У нас есть тараканы и крысы, которых мы кормим. Конечно, мы расстраиваемся, когда покупатели критикуют нашу еду…

Кормление тараканов и крыс было самой маленькой проблемой коулунцев. К 1990 году население крепости достигло 50 000 человек. В среднем на одного жителя приходилось всего 3,7 квадратного метра площади. Ни до, ни после на земле не было столь же перенаселённого места: плотность населения составляла 1 920 000 человек на квадратный километр (тогда как в Гонконге — всего 6700). Сейчас одним из самых загруженных районов мира считаются трущобы Дхарави в Мумбаи — но и там плотность населения достигает лишь отметки в 418 410 человек на квадратный километр.

Местные жители почти не ходили по таким вот узким переулкам, предпочитая перемещаться по крышам. Из-за этого нижние уровни Коулуна были практически безлюдны

Ian Lambot, 1993 [CC BY-SA 4.0]

Ежедневно город производил более двух тонн отходов. Вывозить их было попросту невозможно: ни одной машине не удалось бы заехать в лабиринт переулков. Власти Гонконга размещали на более широких улицах оранжевые баки для мусора и даже пытались забирать их вручную, однако скапливалось грязи всё равно больше, чем вычищалось. Из-за плохой вентиляции на нижних уровнях запах в прямом смысле сшибал с ног, и люди существовали в условиях постоянного кислородного голодания. Чтобы хоть как-то проветривать крошечные квартирки, коулунцы ввели «моду» на металлические решётки вместо обычных дверей. Из-за них город стал напоминать тюрьму.

Жидкие отходы из домов и десятков домашних фабрик стекали в сточные канавы и уходили в землю. Коулун словно стоял на огромном септике — и ситуация не была бы такой плачевной, если бы местные прямо там же не копали колодцы, стремясь добраться до воды.

А воды катастрофически не хватало. Правительство долго отказывалось подключать крепость к городской системе, так что жителям приходилось выкручиваться самостоятельно — чаще всего просто воровать воду из проложенных неподалёку труб. Обеспечить водоснабжением каждый дом было невыполнимой задачей: ни один инженер не смог бы разобраться в хаосе квартир Коулуна. Напрямую вода подавалась только в пару зданий вроде богадельни в ямэне.

А ведь вода нужна была всем — и частным магазинам, и квартирам, и зубным врачам, практикующим без лицензии

Greg Girard

Сперва, до начала высотного бума, жители платили рабочим, которые ежедневно доставляли по шесть канистр с водой; эта услуга стоила 12–15 долларов в месяц. Однако, чем выше становились дома, тем труднее было носить в них воду. Рабочие отказывались карабкаться с тяжёлым грузом на четырнадцатый этаж. Но без воды существовать нельзя — и проблему требовалось как-то решать.

В 1963 году власти наконец пошли на уступки и установили первую водозаборную колонку за пределами города. К 1980-м их построили восемь — в прямом смысле капля в море. Обитатели Коулуна начали бурить колодцы самостоятельно; они получались не такими глубокими, как официальные источники воды, а потому часто пересыхали, но это было не важно. За всё время существования крепости там создали около 300 скважин. Вода из них шла в специальные баки на крыше, а оттуда по кустарным трубам вновь поступала вниз, расходясь по многочисленным квартирам. Ежемесячная плата за удобство составляла 50–70 долларов на семью, так что позволить себе такую роскошь могли далеко не все.

Зато помыться можно было, просто пройдя по улице — из многих труб вода капала прямо на голову

Greg Girard

Кроме того, не было гарантии, что вода достанется тем, кто за неё заплатил, ведь трубы протягивали как придётся, прямо по стенам домов вдоль улиц. Их перекрученные клубки постоянно протекали, так что коренные жители, выходя из дома, прихватывали с собой зонтик. Грег Жирар говорил, что в крепости было очень влажно даже в недождливую погоду, а на одежду то и дело капало что-то не очень чистое.

Low tech, low life

Такой яркий образ, как Коулун, не мог не привлечь внимание писателей и режиссёров. Перенаселённый город-крепость, в котором дома вздымаются выше неба, повлиял на облик многих городов киберпанка, от «Нирваны» (1997) до Cyberpunk 2077 (2020). Сияющие стеклом и металлом неоновые небоскрёбы остались позади, Коулун же стал лицом той самой high tech — low life с дешёвыми аугментациями и синтетическими наркотиками на узких грязных улочках.

В фильме Кристофера Нолана «Бэтмен: Начало» (2005) его обличье принял Нэрроуз — район Готэма, расположенный на острове посреди реки. Именно там находилась печально известная лечебница «Аркхем». Позже Нэрроуз появился и в сериале «Готэм» (2014–2019) — разумеется, он стал ареной борьбы за власть между бандами и идеальным местом для преступников и психопатов всех мастей.

Район Нарроуз слишком криминален даже для криминального Готэма

«Готэм» (2014–2019), Fox

Мелькал Коулун и в литературе. В трилогии «Мост» (1993, 1996, 1999) классик киберпанка Уильям Гибсон прямо вдохновлялся гонконгским муравейником — и даже перенёс его в виртуальное пространство, где тот превратился в прибежище хакеров. Как и реальный Коулун, Крепость Гибсона построена безо всякого порядка — это чудовищное и хаотичное нагромождение скриптов, кусков кода и непрогрузившихся изображений, не подчиняющееся законам Сети.

Коулун продолжает появляться в фантастических книгах до сих пор: например, на фоне колоритного поселения разворачивается любовная история двух молодых людей, вынужденных участвовать в играх на выживание. Эта история — роман в жанре young adult «Влечение вечности» (2023) Хлои Гонг — вышла на русском в 2025 году. Добавить чувственности футуристической версии крепости попытались и в манге «Обычный роман в Коулуне» (Kyuuryuu Generic Romance, 2019 —наст. вр.).

Было бы странно, если бы столь колоритный сеттинг обошли своим вниманием игры. В своей тёмной и криминальной ипостаси он появляется в Shadowrun: Hong Kong (2015). Боевая зона и Догтаун в уже упоминавшемся Cyberpunk 2077 тоже неуправляемы и кишат бандами: создатели игры вдохновлялись крепостью в период расцвета триад. В Kowloon’s Gate (1997) город внезапно исчезает, а затем материализуется вновь, нарушая баланс инь и ян в мире. Ну а самая милая версия Коулуна представлена в игре Stray (2022): там по подземному Городу-крепости 99, населённому роботами, вынужден бродить симпатичный рыжий котик.

В городе из игры Stray (2022) людей не осталось — только роботы-Компаньоны и мутанты

Annapurna Interactive

Напор в этом «шикарном» водопроводе, разумеется, был так себе: из-за проблем с давлением насосы включались всего пару раз в день, обычно в полдень и в полночь. Поэтому большинство людей всё ещё запасали воду в канистрах и вёдрах — или шли купаться и стирать прямо на крыши. Один из обитателей Коулуна вспоминал, что в солнечные дни около баков собирались толпы детей; девочки обычно набирали воду в ёмкости и шли мыться дома, а вот мальчики, особо не стесняясь, соскребали с себя грязь прямо на месте. Они привыкли жить в кошмарной тесноте, а потому давно перестали стыдиться друг друга.

Гораздо хуже, что вода в неглубоких колодцах была непригодна для питья — не помогало даже кипячение, — и, чтобы набрать чистой воды, приходилось стоять в бесконечных очередях около государственных колонок. Увы, ничего другого правительство предложить не могло.

Так же дела обстояли и с электричеством. Здесь у властей Гонконга даже нашлось оправдание бездействию: провода, протянутые так близко к кустарному водопроводу, стали бы источником нешуточной пожарной опасности. В теории это звучало логично, однако жить без света, как и без воды, нереально, так что обитатели Коулуна пользовались домашними печками и керосиновыми лампами (что было ещё хуже в плане безопасности, чем плохая проводка) и воровали электричество из городской системы, перегружая сети. Впрочем, даже это не могло удовлетворить аппетиты города: сколько бы проводов его обитатели ни протягивали, этого было мало.

На крышах — единственных более-менее свободных местах в Коулуне — ситуация обстояла не лучше

Greg Girard

В 1970-х годах власти Гонконга наконец сдались и разрешили компании China Light and Power официально провести электричество в Коулун. Инженер Мок Чун Юк рассказывал Жирару, что вместе с бригадой одним из первых прибыл в крепость, чтобы оценить масштабы катастрофы. Пройдя пару шагов по тёмной, узкой улице, он не выдержал и бросился к выходу — но, к счастью, затем всё же нашёл в себе мужество углубиться в город.

Ситуация оказалась почти безнадёжной. Чун Юк просто не знал, с чего начать: сети труб и проводов подобно лианам оплетали стены домов, а на тесных улицах, заваленных мусором, нельзя было как следует развернуться. Несколько раз рабочих ограбили наркоманы. В конце концов электрики решили тянуть кабель от входа дюйм за дюймом. Порой приходилось раскапывать тротуар и класть провода в землю; порой — упрашивать жителей проложить проводку по стенам их домов или прямо сквозь их квартиры. Это была невероятно медленная, тяжёлая и нервная работа, но Чун Юк и другие рабочие не сдавались. К началу 1980-х им удалось обеспечить электричеством все жилые дома в Коулуне (фабрики и закусочные в план не входили).

Коулун в 1991 году

Roger Price [CC BY-CA 2.0]

Однако власти вскоре свели на нет все их усилия: 14 января 1987 года они объявили, что чудовищный город-крепость решено снести.

На самом деле такие попытки предпринимались и раньше: сперва в 1947, затем в 1963 году. Однако каждый раз вмешивалось правительство Китая, которое давало Гонконгу понять, что не готово пересматривать политику в отношении Коулуна. И всё же в какой-то момент ему пришлось поменять мнение: невероятно перенаселённый район с кое-как проложенными трубами и проводкой был постоянным источником опасности и антисанитарии. В конце концов терпение властей лопнуло. 10 марта жителям официально объявили, что на месте города разобьют городской парк.

Лавочники особенно яростно сопротивлялись сносу и требовали предоставить им другое место для бизнеса

Roger Price [CC BY 2.0]

Коулунцы встретили новость в штыки. Правительство выделило на расселение 350 миллионов долларов: горожанам предлагали 50–70 тысяч для покупки новой квартиры где-то ещё, однако этого, учитывая рост цен, было недостаточно.

Человеческий муравейник яростно боролся со смертью. Снос затянулся: одна только перепись населения заняла 36 дней. Люди отказывались покидать дома, упрямо цепляясь за крошечные забегаловки и фабрики, которым посвятили всю жизнь. Владельцы закусочных требовали у властей предоставить им ларьки в Коулун-Сити, иначе они не уберутся с насиженного места. Многих выселяли насильно, а то и вообще выгоняли без компенсации: на следующий день после объявления о сносе в крепость хлынул поток хитрецов, которые решили притвориться местными и получить дармовые деньги. Некоторые даже тащили с собой мебель, чтобы афера выглядела правдоподобнее.

Но все усилия лишь ненадолго отсрочили неизбежное: Коулун был обречён. 23 марта 1993 года лабиринт зданий впервые содрогнулся под ковшами экскаваторов. Техника вгрызалась в стены города-монстра, оставляя зияющие раны — и в них впервые за полвека хлынул солнечный свет. Решётки дверей и балконов под гусеницами башенных кранов превращались в месиво, а из ошмётков водопроводных труб хлестала грязная вода. Зрелище было кошмарное — почти такое же кошмарное, как и само это место в период расцвета.

Парк, разбитый на месте города-крепости, — очень популярное место в Гонконге

Wpcpey [CC BY-SA 4.0]

Чуть больше чем через год, в апреле 1994 года, самый перенаселённый район на планете, город-крепость Коулун оказался стёрт с лица земли. Вместо него, как власти и обещали, появился прекрасный парк с большим прудом и цветущими клумбами. Сейчас это точка притяжения местных жителей и туристов: его рекомендуют посетить каждому, кто приезжает в Гонконг.

Прогуливаясь по тенистым аллеям, можно набрести на старый ямэнь. Это здание видело все этапы жизни крепости, от соляного форта до криминальной столицы — и сейчас стоит там же, где и десять веков назад. Оно запомнит Коулун таким, каким он был, — страшным, но удивительным городом, подобного которому никогда не рождалось и никогда больше не родится.

В 1993 году, уже после начала сноса Коулуна, Грег Жирар вместе с фотографом Иэном Ламбо опубликовали книгу «Город тьмы» (City of Darkness: Life in Kowloon Walled City) — ускользающую память о чудовищном человеческом муравейнике, заключённую в сотни фотографий и десятки интервью. Они были одними из немногих, кто отважился так подробно рассказать об этом месте — которое, казалось, могло существовать только в фантастике, но стало реальностью для многих тысяч людей.

Голоса жителей Коулуна были услышаны — и удивительно, но в них не звучало ненависти к городу или жалоб на тяжёлую жизнь. А вот одна фраза то и дело повторялась: «Мне грустно, что крепость исчезнет. Это мой дом».

Непоколебимое здание ямэня, перенесшего все беды Коулуна, сейчас отреставрировано и принимает посетителей

Millevache, 2009 [CC BY-SA 3.0]