Ричард Морган «Хладные легионы»

«Хладные легионы» продолжают темы, поднятые в первом томе. Морган не ограничивается деконструкцией эпического фэнтези, с обыгрыванием пути Избранного и с Героем, которого ну совершенно не интересуют принцессы. После романов Аберкромби и Бэккера читателя трудно удивить мрачностью мира или выворачиванием фэнтезийных клише. И брутальность «Легионов» уже не выглядит такой свежей. К счастью, простота фабулы сполна искупается деталями и сеттингом, создающими в результате более сложный сюжет, чем кажется на первый взгляд.Морган — вдумчивый писатель. Если главный герой — гей, то его пристрастия имеют последствия, влияют на его картину мира и отношение этого самого мира к нему. Оба персонажа, которым не посчастливилось заиметь нетрадиционную ориентацию там, где за это сжигают либо сажают на кол, очень хорошо это осознают.Собственно, судьба Рингила во многом его ориентацией и определена, что в романе обыгрывается напрямую. Арчет в этом отношении проще: женщины в Империи значат немного, а потому им больше сходит с рук. В конце концов, женские мнения и пристрастия всё равно ни на что не влияют. Но подобная снисходительность патриархального общества продолжается ровно до границы, где женщина обязана выполнять возложенную традицией роль. Так, любовница Эгара — могущественная женщина, интригами и умом завоевавшая большее влияние при дворе, — оказывается в страшной ситуации, когда её муж не вовремя возвращается из борделя.Морган пользуется форматом фэнтези, чтобы тыкать читателя носом в проблемы нашего мира, и одними лишь патриархальными заморочками не ограничивается. Само название цикла — насмешка над самым популярным клише фэнтези. Потому что герои этой земле не нужны, они и сами-то с трудом понимают, что с собой делать. Каждый их квест, каждый подвиг оборачиваются катастрофой, влечёт за собой кровавые последствия, и чаще всего грань между геройством и злодейством размывается практически до полного исчезновения.

Но при всей своей социальной подоплёке этот роман — в первую очередь залитый кровищей боевик. Только в бою герои чувствуют себя живыми и почти счастливыми. Рингил и Эгар, по сути, наслаждаются насилием, это их ответ на любую проблему. Но если Рингил понимает, что с этим нужно что-то делать, то Эгар не видит, что плохого в крутой потасовке, и лишь жалеет, что с возрастом утрачивает форму. Впрочем, насилие, яркое и красочное, не становится в романе предметом восхищения. И очень интересно наблюдать, как Морган использует секс, чтобы подчеркнуть отвратительность происходящего.Конечно, сейчас гримдарк уже превратился в один большой троп — никого не удивляет антигерой на главных ролях и груды кишок на полянках, где раньше резвились единороги. Но Морган делает историю значительно глубже, когда связывает свой фэнтезийный цикл с сериями про Такеси Ковача и «Чёрным человеком». То есть превращает фэнтези в слегка замаскированную НФ. Для поклонников писателя цикл приобретает ещё один слой — как высокотехнологичный мир скатился к средневековью? На какую технологию опирается магия? Что такое Серые Пределы в контексте «Видоизменённого углерода»? Не говоря уже о том, что угадывание героев и организаций из НФ-циклов, перешедших в фэнтези, становится своего рода мини-игрой.