Марина и Сергей Дяченко «Сто»

Ивана Федотова выставили с физкультуры за то, что он положил рядом бейсбольную биту и два больших мяча. А это ведь не преступление! Он даже не писал ничего! Мы все вступились и стали доказывать, что бейсбольные биты разрешены и мячи тоже, и что у Ивана случайно так вышло, и разрешённые предметы сложились в форму «100».Но никого не получилось обмануть. Ивана вызвали на попечительский совет и, скорее всего, исключат из школы. А может, даже сошлют в машинное отделение.Нас учили с первых дней, что слово из трёх букв нельзя говорить и тем более писать. И что за девяносто девять идёт сразу двести. Объясняли, что Это Слово — ругательство, унижающее достоинство человека и подрывающее веру в Большой Полёт.А за спиной учителей старшие ребята говорили, что слово из трёх букв — неприличная кличка кого-то из Шишек, и он так на неё обижается, что велел запретить.Я знал одну девчонку, её бабушка была ведьма и говорила, что Это Слово — мистический символ власти. Кто познаёт его, сможет открывать порталы в стенах и путешествовать без брони и реакторов. Но кто напишет его неверно — может погубить весь мир. Поэтому слово запрещено под страхом ужасного наказания.Старики шептали, что это символическое слово, и когда на нашем корабле соберётся сто праведников, полёт наконец закончится и мы увидим впереди систему нашего назначения. А один странноватый парень, полжизни проживший в машинном, объяснял мне, что Это Слово — ключ, переводящий сознание в новое качество, и пока Слово будет под запретом, наша жизнь не изменится.И ничего не меняется каждый день, мы всё летим и летим, живём и живём на орбите, и слово запрещено. Как сделать, чтобы вырваться из орбиты и уйти, наконец, к звёздам?Я дождусь, пока все уснут и пока пройдёт ночной патруль по нашему коридору. Я залеплю пластырем камеру слежения в большом зале.И я напишу на потолке, болтаясь на стропилах, как паук:«100».И будь, что будет.