Одну из главных ролей в фантастическом боевике «Аванпост» сыграл Пётр Фёдоров — актёр, хорошо известный зрителям по дилогии «Обитаемый остров», «Дуэлянту» и множеству военных фильмов. Перед премьерой «Аванпоста» мы поговорили с Петром, и разговор получился не столько о фильме, сколько о роли кинофантастики в нашей культуре.

Как ощущения перед премьерой? Переживаете, может быть, нервничаете?

Конечно, я как актёр переживаю. Потому что в фантастике особенно много того, что нельзя пощупать. Всего того мира, который создан на пост-продакшене, а не на съёмках. Итог мы видим лишь на премьере. Формат тоже придумали не так давно — одна или две серии на большом и шесть на малом экране.

«Аванпост» разрабатывался как сериал, да.

Для меня это новый опыт в таком формате. Создатели Аванпоста придумали термин «киносериал». Хотя моему олдскульному сознанию до сих пор непонятно, как это. Самолёт же с поездом не скрещивают, хотя оба относятся к средствам передвижения. В любом случае, с интересом работал и с любопытством жду результата.

Что касается массовых ожиданий — вам, наверное, в этом смысле виднее, у вас как у обозревателя более широкий ракурс. Я же внутри системы, работаю однолинейно и, честно говоря, часто даже не слежу, что там выходит на рынке. Здорово, что сейчас все картины можно смотреть легко и недорого на каких-нибудь платных ресурсах. Я этому очень рад, освоился уже как клиент. И иногда люблю пошариться по российскому разделу: стараюсь восполнять бреши в том, что касается хорошего кино. Правда, по дороге натыкаюсь на такое количество говна, что иногда волосы шевелятся. Очень много, кстати, фантастики в этой куче. С известными актёрами. Ладно, это их выбор.

«Фантастика — это наш национальный жанр». Интервью с актёром Петром Фёдоровым 3

Не знаю, как у вас, а у меня ощущение, что фантастика — это наш национальный жанр. И у меня душа болит за неё, потому что, по сути, очень мало делается в этом направлении. В Советском Союзе, который я застал ребёнком, это был настольный жанр. Более того, я считаю, что наша фантастика, конечно, очень ментально ориентированная. Это большие произведения. Это не столько фантастика, а драма о наших днях. И самые большие мастера — это братья Стругацкие.

И в экранизации их «Обитаемого острова» вы сыграли одну из самых известных своих ролей…

Для меня это определённый тотем, я очень люблю эту картину. Она дизайнерская, но в то же время это классическая экранизация. Желающие покопаться могут там найти какие-то ошибки, но это очень большое произведение, и никто пока ничего подобного не делал. Такой этап — не только для нашего экрана, но и в наших жизнях в принципе. Было до и после. Даже для страны, помните? Когда выходил фильм, произошли наши кризисы…

«Фантастика — это наш национальный жанр». Интервью с актёром Петром Фёдоровым

Пётр Фёдоров (справа) в «Обитаемом острове»

Это были 2008–2009 годы. Война в Осетии, мировой финансовый кризис.

Наша история как раз начала отлистывать страницы, да. Была история фильма, была история у страны. Как обычно, братья Стругацкие прозвучали как медиумы. Стоило экранизировать — как всё и началось: Украина и прочие подобные ассоциации.

Поэтому я, конечно, переживаю, что очень мало хороших фантастических фильмов. Фантастика — это пластический жанр, который требует не только драматургии, но и определённого уровня исполнения. Аттракцион должен быть сделан круто. И надо сказать, что российские кинематографисты научились делать круто. И рисовать, и взрывать, и камеры летают, и всё это железо разогнано. И наши ребята ценятся там, на Западе. Единственные люди, которые там приживаются, — это те, кто умеет обращаться с железом, например операторы. Тот же Роман Васьянов (оператор «Стиляг» и «Отряда самоубийц». — Прим. МирФ). Это мы реально умеем. Но, мне кажется, потерян канон…

В смысле драматургический?

Прежде всего. Конечно же, я мечтаю о новом киноязыке. Об оригинальной зоне. И визуально, и контекстно. Я всегда радуюсь, когда вижу на экране что-то оригинальное, а не то, что я уже где-то видел. Конечно, уже существуют и визуальные каноны, которые мощно двинули Гигер и Ридли Скотт. Даже формы космических кораблей, которые перестали рифмоваться с жёсткой геометрией.

Кстати, мне это в своё время понравилось в «Обитаемом острове». Дизайн цеппелина там очень специфический.

Кстати, да. В нём и «Кин-дза-дза!» есть, и дизельпанк. Что неслучайно: тупик этой цивилизации выражен как раз в острых геометрических формах. Они смешные, эти танки. Если они и напоминают что-то природное, то скорее кристалл. Ридли Скотт тоже раньше работал в таком ключе, если вспоминать «Бегущего по лезвию». А сейчас формы стали более обтекаемыми.

«Фантастика — это наш национальный жанр». Интервью с актёром Петром Фёдоровым 7

Личный Его Императорского Величества Принца Кирну четырёх Золотых Знамён именной бомбовоз «Горный Орел»

Пришла Apple — и изменились стандарты того, что считать футуристичным дизайном.

И теперь прилетает из космоса не квадрат, а фасоль. Не палочка, а нолик. Биомеханика. Но всегда встаёт вопрос, что дальше. В наше время с этим сложно, потому что [при создании фильмов] мы все должны на что-то опираться. Если ты приходишь с оригинальной идеей — это сложнее для восприятия. Продюсерам всегда нужно понимать, на что это похоже. Я думаю, это абсолютно нормально: мы сейчас на таком этапе нашего кинематографического развития, что мы должны на что-то опереться. Но и сборы важны — за рубль этот жанр не получится. Важен фидбек.

У «Аванпоста» очень полифонический расклад по сюжетным линиям, по героям. Персонаж всегда должен быть адекватен и самой истории, и восприятию современного человека. Поэтому очень интересно, кому будут больше сопереживать. Отчасти это уже вопрос режиссёрской композиции, конструкции всей истории.

Мне кажется, что «Аванпост» — это прежде всего про энергию. Энергию наших дней. Наших тел и сердец. Русская фантастика не может существовать вне времени. Вот у американцев всё работает в этом смысле: интересен только ты, то, что происходит в твоей стране, на твоей кухне, в твоей постели. Вот и всё. А учитывая, что на наших улицах всё чаще навязывают запах гражданской войны, кинематограф тоже вряд ли может оставаться розовощёким.

Действительно, образы и фактура «Аванпоста» из реальной жизни. И персонажи в фильме тоже сложнее, чем принято в обычном жанровом кино. Их нельзя однозначно назвать положительными героями.

В «Аванпосте» заложена крутая идея: люди объединяются на почве страха, но начинается разрушение, дифференциация характеров и мотиваций. Ситуация толкает их в первобытную зону. И интересно, что из этого получится. У нас всегда был моральный канон, на котором стояла драматургия предыдущих лет. Список того, что может делать главный герой и чего он делать не может: нельзя ударить девушку и так далее А сейчас мы в зоне формирования нового героя нашего времени. Это начал, среди прочих, Кристофер Нолан, спасая «Бэтмена». Там все герои ступили ногой на тёмную сторону, понятия добра и зла остались где-то в зоопарке. Настала пора реальных проблем.

«Фантастика — это наш национальный жанр». Интервью с актёром Петром Фёдоровым 4

Я думаю, такое переосмысление образа героя всегда происходит после какого-то кризиса.

Конечно.

Скажем, в американском кино — с тем же Бэтменом — это произошло после 11 сентября, когда случился полный коллапс представлений о добре и зле. Надеялись на то, что всех спасут прекрасные непогрешимые герои, но их не оказалось. И всё последующее десятилетие шёл процесс переосмысления.

Мне кажется, то, о чём вы говорите, — это механизм природы, эволюция. Американцы (при всей ненависти, и ревности, и снобизме) до этих механизмов докопались, они разминают математику природы. В каждой истории заложены национальные ментальные паттерны. И, когда классические комиксы умерли, американцы тут же переложили матрицу. Они сами сказали: всё, парни в леггинсах и плаще больше не летают. А потом наложили миф на Супермена, подвязали мифологию к современной социальной психологии — и всё это заново сработало. Парни снова полетели.

У нас похожие процессы идут, но, к сожалению, то, о чём мы с вами говорим, существует в основном в нишевом российском кино. Там герой уже давно изменился. Даже в моём опыте есть дорогие моему сердцу картины (например, «Дуэлянт»), где я понимаю: вот оно, вот этот герой! Я не знаю, плохой он или хороший — если говорить библейскими терминами. Юра из «Аванпоста» тоже не плакатный чувак. Сломанная на войне башка и куча комплексов. Да, он мощный боец, но он не может быть счастливым в обычной жизни. Где искать правду? Он ищет её на очередной войне.

Поэтому «Аванпост» для меня, по сути, панковский проект, который лежит в зоне нарушения определённых правил. Вообще непросто снять антивоенную картину про то, как военные пытаются спасти мир при помощи оружия. Но мы все помним Кэмерона, который всю эту алгебру сформулировал…

«Фантастика — это наш национальный жанр». Интервью с актёром Петром Фёдоровым 6

Да, фильмы Джеймса Кэмерона при всей внешней фетишизации армии — на самом деле глубоко антивоенные!

Я к этому и вёл. Война у него самое главное зло. Можно любоваться, можно делать фетиш — нарциссизм милитаризма всегда работал и в жизни, и в кино. Но визуальная сторона вопроса здесь не должна бороться со смыслами и законами драматургии. Война — это всегда зло. Мы не имеем право на одно: делать рекламу войне.

Хотя, как кажется, солдат — это ваш типаж.

Как и любой мальчишка, я обожал играть в войнушку. Так сложилось, что стал актёром и теперь вроде как во взрослом возрасте продолжаю это делать. Но определённо понимаю, что участие в военных картинах не должно оставаться той самой «игрой в войнушку». Кино — это тоже трибуна, и, конечно же, эту зону иногда используют для модерирования общественного сознания. Тема войны для меня святая, и здесь я особенно внимателен к выбору фильмов. На самом деле у меня немного военных картин. «Сталинград», «А зори здесь тихие», «Аванпост» и, возможно, «Обитаемый остров».

Это не случайные фильмы. Здесь нет никакого лукавства, и я понимаю, почему, когда в Америке вышел «Топ Ган», все рванули в армию: это было крутое вдохновенное кино. Нет ничего плохого в том, чтобы вдохновлять и будить правильные энергии. Но надо, чтоб мурашки бежали по настоящему. Когда работаешь, скажем, [в фильме «А зори здесь тихие»] с драматургией Бориса Васильева, а твоя площадка — это Карелия, где это всё было и где пролита кровь. Для меня это очень ценный опыт и как для актёра, и как для человека. Работая с таким материалом, ты обогащаешься неким знанием, не прописанным в книгах. Ментальным багажом земли и неба и наших предков. Это на самом деле мощная штука. И я — за такое.

И можно не только экранизировать классику. Я фанат «Дюнкерка». Нового киноязыка, когда документальность повествования побеждает компьютерную графику, а атмосфера картины гораздо важнее перестрелок. Война — каноническая тема в кино. Поэтому надо делать что-то правильное, фактурное, сквозь время. Есть вещи, про которые пока молчат страницы истории, но есть и другие, также наполненные болью и фактурой.

«Фантастика — это наш национальный жанр». Интервью с актёром Петром Фёдоровым 1

Вот вы говорите, «Аванпост» — проект хулиганский, нарушающий правила. Нет ли у вас ощущения, что в современном российском кино эта дерзость почти утрачена? Я вспоминаю, как в своё время смотрел «Обитаемый остров» и думал: у нас же такого никогда раньше не было! Люди лишь очень приблизительно знали, как снимать такое кино, но шли на риск и снимали его.

Всё-таки неслучайно мы сегодня возвращаемся к «Обитаемому острову». Моему сердцу дорого, что вы сейчас сказали: мне кажется, это был первый и последний большой фантастический фильм, экранизирующий такую мощную классику в зоне мейнстрима. Это было одно из направлений, в котором я бы хотел, чтобы развивалась наша фантастика. Это было что-то новое для всех создателей картины. Было круто, поверьте. Фёдор Бондарчук большой молодец, что успел снять этот фильм.

Сейчас всё суровее. Если ты хочешь продвигать какую-то оригинальную тему, тебе надо действовать самостоятельно, привлекать партнёров и, возможно, вкладываться на первом этапе самому, чтобы более наглядно изложить идею. Уже недостаточно просто прийти и сказать: «Я хочу», или там, «Давайте замутим».

Сейчас мы должны делать фильмы быстрее, кинематографические задачи растут, рецепторы разбалованы западным рынком. У нас меньше денег, меньше времени, быстрее выпуск. Но зато стало больше профессионалов. Кризисы отсекли часть паразитов. Грубо говоря, наше нынешнее «кинотело» — более жилистое, упругое, кулаки набитые, мышцы подсушены. Нас бы сейчас на десять лет назад — вот мы бы кино наснимали!

А в нынешних временах не развернуться, слишком тесно?

Думаю, что жаловаться можно на любые времена. Но наше время — это, и другого не будет. Определённое напряжение всегда давало творческие результаты. Мы можем делать круто. Надо только дать зону оригинальную, авторскую. Выводить её на поле. Большая студия должна вложиться в большой талант. А дальше — без вставных зубов. Потому что я уверен, что наше с вами поколение — это проводники, это адепты каких-то новых идей. Этот новый мир, новый космос открыт, и это всё уже давно здесь, между нами. Просто есть ещё не отошедшая старая змеиная кожа.

Безусловно, есть политика. Но мы же чувствуем: поменялся не только кинематограф — поменялся вкус, поменялись возможности людей, доступ к контенту, обратная связь. Мы можем двинуть очень мощно! Мне кажется, у нас есть все составляющие.

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.


Показать комментарии ()

Подпишитесь на нашу рассылку!

Рассылка Мира фантастики

Самое интересное из мира фантастики за неделю — коротко.

А ещё у нас есть