В девяностые на прилавки отечественных книжных магазинов обрушилась волна переводного фэнтези. Среди писателей, с чьими книгами мы познакомились в те годы, было немало ярких авторов, но далеко не все покорили российских поклонников жанра. К числу тех, кому это всё-таки удалось, без сомнения, принадлежит великолепная Робин Хобб. Её романы выходят и переиздаются на русском языке с завидной регулярностью, и к запуску очередного переиздания мы решили опубликовать интервью с писательницей. 

Досье: Робин Хобб

Робин Хобб

Настоящее имя писательницы — Маргарет Астрид Линдхольм. Она родилась 5 марта 1952 года в Беркли (Калифорния, США). Когда девочке было девять лет, её семья переехала на Аляску, в город Фэрбенкс. После окончания средней школы Мэган (так её звали в семье) проучилась год в Денверском университете. В восемнадцать лет вышла замуж за моряка Фреда Огдена и переехала на Кадьяк, остров у берегов Аляски.

Под именем Мэган Линдхольм писала рассказы для детских журналов, фантастику сочиняет с 1979 года. Дебютный роман, фэнтези «Полёт гарпии», вышел в 1983 году.

С 1995 года выпускает романы под псевдонимом Робин Хобб. Её главное произведение — серия «Мир Элдерлингов», куда входят циклы «Сага о Видящих» (или «Королевский убийца»), «Сага о Живых кораблях», «Сага о Шуте и Убийце», «Хроники Дождевых чащоб», «Фитц и Шут». Всего в серии шестнадцать романов и около десятка рассказов. Кроме этого, писательница сочинила отдельную фэнтезийную трилогию «Сын солдата».

Мэган живёт в Такоме, штат Вашингтон, у них с мужем четверо детей.

«Имя Робин вызывает положительные ассоциации»

Робин Хобб «Королевский убийца»

К концу 2016 года «Азбука» подготовила очередное переиздание «Саги о Видящих»

Вы впервые приобрели известность под именем Мэган Линдхольм. Почему вы изменили свой псевдоним на Робин Хобб?

Я задумалась о псевдониме, когда решила попробовать себя в эпическом фэнтези. Для меня это было нечто новое — прежде я писала в иных направлениях жанра. И мне хотелось выделить «Ученика убийцы» на фоне своих предыдущих работ, написанных под именем Мэган Линдхольм. Мы с издателем подумали, что хороший способ это сделать — выпустить книгу под новым псевдонимом. Я посоветовалась с агентом и решила, что стоит использовать имя, которое не указывает на пол автора, ведь повествование в романе велось от лица юноши. Мы отобрали несколько вариантов, и я остановилась на имени Робин, потому что на английском оно вызывает ряд положительных ассоциаций. Так зовут малиновку — птичку, чей прилёт возвещает весну. Ещё оно навевает воспоминания о Робин Гуде и Робине Славном Малом (он же лесной дух Пак). Вдобавок это короткое имя, так что на обложке печатается большими буквами и его хорошо видно.

Но нужно было придумать ещё и фамилию. Я сходила в несколько близлежащих книжных магазинов и посмотрела, какие полки находятся на уровне глаз большинства посетителей. Я работала в торговле и знаю, что покупатели очень часто выбирают именно те товары, которые стоят на таких полках. В секциях фантастики и фэнтези там была полка под литерой «H». Я посмотрела, что там стоит, увидела книги Барбары Хэмбли, Роберта Хайнлайна, Фрэнка Герберта и поняла, что это как раз та полка, на которую любители фантастики непременно обратят внимание. Конечно, мне захотелось, чтобы мои книги оказались там же. Оставалось подобрать короткую, легко произносимую и запоминающуюся фамилию — перебрав изрядное количество вариантов, я остановилась на Хобб.

Вселенная Элдерлингов существует и развивается уже более двадцати лет. Что самое сложное в столь продолжительной работе над одним циклом?

Со временем становится всё тяжелее не допускать противоречий между различными частями истории. То и дело приходится обращаться к событиям прошлого. Поэтому когда я пишу, то делаю множество заметок на будущее, отмечая для себя важные детали.

Кроме того, я веду подробный глоссарий и хронологию — она, например, помогает удостовериться, что возраст герои меняют синхронно. Я сталкивалась с ситуациями, когда персонажи, которые изначально вводились в сюжет, будучи детьми, появлялись вновь, и я продолжала думать о них как о детях, хотя в мире книг минуло десять лет.

В 2003 году, когда вышла «Судьба Шута», казалось, что история Фитца и Шута завершена. Вы уже тогда знали, что вернётесь к этим героям, или мысль написать о них ещё одну трилогию пришла позже?

Если вы внимательно прочитаете «Судьбу Шута», то заметите намёки, что это не конец истории. В репликах героя то и дело проскальзывает некоторая недосказанность, словно он обрывает себя на полуслове. И это должно было намекнуть читателям, что продолжение возможно. Но мне нужен был перерыв, прежде чем браться за него. Вдобавок хронологически трилогии о Фитце и Шуте предшествуют «Хроникам Дождевых чащоб». Пусть персонажи этих романов практически не пересекаются, но в «Хрониках» описаны важные для мира Элдерлингов события, которые имеют значение и для Шести герцогств, и для пиратских островов. Так что сначала надо было написать этот цикл. Поэтому возвращение героев затянулось на многие годы.

Новые книги о Фитце и Шуте на русском пока не публиковались. Не могли бы вы рассказать, чего читателям следует от них ожидать?

Сложно ответить на этот вопрос, избежав спойлеров. Читателей ждёт продолжение истории Фитца и Шута. Но они уже не молоды, прожили долгие жизни и прошли через многочисленные тяжёлые испытания. Фитц провёл несколько лет вдали от Баккипа и столичных интриг, и он, хоть и рад покою, немного скучает по прежней жизни, полной приключений. И ему предстоит к ней вернуться. Пожалуй, это всё, что я готова рассказать.

Первый роман из этой трилогии «утёк» в Сеть за пару месяцев до публикации. Как вы на это отреагировали?

Я была очень расстроена тем, что это произошло. Дело в том, что в Сеть попала черновая версия романа, которая не прошла финальную вычитку. И этот текст имеет ряд отличий от того, который в итоге был опубликован. В основном они незначительны. Но прежде чем книга отправилась в печать, мне удалось выловить сюжетную ошибку, и, чтобы её исправить, пришлось переписать несколько страниц. И те, кто прочли утёкший в Сеть текст, будут думать, что Робин Хобб схалтурила.

Такие ранние копии рассылаются, в частности, журналистам, и на первой же странице обычно сказано: если вы решите использовать в обзоре цитату из книги, обязательно уточните у издателя, не претерпел ли финальный текст изменений.

Одной из сильнейших сторон Робин Хобб по праву считается умение создавать оригинальных, интересных и очень живых героев — причём не только людей, но и, например, драконов. Так что особое внимание в беседе с писательницей мы уделили именно работе с персонажами.

«Нас очаровывают персонажи, живущие за гранью закона»

«Хроники Дождевых чащоб»

Обычно, чтобы рассказать историю, Хобб хватало трилогии, но «Хроники Дождевых чащоб» растянулись на четыре романа

Название вашего первого романа, написанного под именем Робин Хобб, прямо говорит, что речь пойдёт об убийце. Они, как и воры, очень часто становятся героями фэнтези. Как вы считаете, почему персонажи, живущие по ту сторону закона, в фэнтези так часто оказываются протагонистами?

Мы стремимся быть цивилизованными людьми. Но, как мне кажется, в жизни каждого из нас есть человек, по отношению к которому то и дело мелькает мысль: «Как бы я хотел от него избавиться!» Мысль, конечно, плохая, но меня она то и дело посещает, и, полагаю, я не одна такая. Это не значит, что я возьму в руки клинок и проберусь ночью в дом к своему недругу. Однако мы думаем о подобном, и поэтому нас так интересуют и очаровывают персонажи, живущие за гранью закона. Ведь на них не распространяются правила, которым мы привыкли следовать.

Мне кажется, есть что-то тревожное в том, как много в популярной культуре героических убийц. Возможно, это служит ответом на то, что в современном мире, действуя цивилизованными методами, мы подчас оказываемся не в силах что-то изменить.

Шут, пожалуй, один из самых таинственных и ярких персонажей ваших романов. Не могли бы вы рассказать, как создали этого героя?

Откровенно говоря, я не знаю. Просто в моём сознании то и дело рождаются образы. Они словно появляются перед моим внутренним взором и говорят: «Привет, вот он я, и вот моя история». Я не сижу с записной книжкой или перед экраном монитора, набрасывая черты персонажей. Они появляются сами.

В ваших романах немало действующих лиц, не принадлежащих к роду людскому. Драконы, волки, Живые корабли… Расскажите о работе над этими персонажами.

Когда я создавала своих драконов, то задумалась, какое место они занимают в пищевой цепи. Они находятся на её вершине. Драконы — абсолютные хищники, для которых все остальные живые существа могут быть либо едой, либо способом достижения целей. Это определяет их мышление — в собственных глазах они короли и королевы, которые имеют полное право не обращать внимание на чужое мнение.

Волки же обычно живут стаями, и для них в порядке вещей иметь привязанности к тем, кого они воспринимают как членов своей стаи. Им привычно делить с другими и трудности, и добычу, и вокруг этого я формировала образ персонажа-волка.

Что касается Живых кораблей, тут я буду говорить осторожно, чтобы избежать спойлеров для тех, кто не читал цикл. Природа Живых кораблей такова, что между ними и семьями, которым они принадлежат, устанавливается тесная связь. Со временем корабли, так сказать, впитывают воспоминания и отчасти характеры своих капитанов. Но в глубине их памяти сокрыто нечто большее — смутные воспоминания о том, чем они были прежде, и это находит отражение в их личностях.

Вы очень милый и приятный в общении человек, но своих героев подвергаете жесточайшим испытаниям, а порой и мучениям. Тяжело ли вам даётся такое обращение с персонажами?

Мои персонажи, подобно живым людям, имеют свои слабости и недостатки. Это может быть, например, импульсивность или недостаток здравомыслия. И, действуя в соответствии со своими характерами, они сами набивают себе шишки. Это всё их вина — я просто записываю происходящее.

Я часто сажусь писать, казалось бы, простую сцену, прекрасно представляя, как она должна начаться и чем закончиться. Но герои далеко не всегда следуют моим задумкам, зачастую действуют совершенно непредвиденным образом, и тогда их поступки радикально меняют ход сюжета.

Разумеется, не только выразительными героями с непростыми судьбами интересны романы Хобб. Яркие и глубоко проработанные миры, драматичные сюжеты, захватывающие дух боевые сцены — всё это есть в книгах нашей собеседницы.

«Робин Хобб останется автором именно эпического фэнтези»

Сага о видящих

Чтобы перенести события «Саги о Видящих» в формат комикса потребовалось десять томов

Завершив «Судьбу Шута», вы на время покинули мир Элдерлингов и выпустили трилогию «Сын солдата», действие которой разворачивается в мире, напоминающем колониальную Америку. Почему вы решили написать фэнтези в таких необычных для жанра декорациях?

Каждое утро я читаю газеты, чтобы быть в курсе того, что происходит в мире. И порой мне на глаза попадаются новости, которые столь важны, что заслуживают места на передовице, но о них говорят так кратко, что они рискуют остаться незамеченными. И я не могу отделаться от ощущения, что той или иной истории следовало бы уделить куда больше внимания. Трилогия «Сын солдата» стала моей реакцией на одну из таких тем, а именно — столкновение различных культур. Порой это приводит к конфликтам, но, когда мы расходимся по своим углам, в обеих цивилизациях что-то меняется, они что-то перенимают друг у друга. Так произошло, например, после колонизации Индии англичанами и после того, как европейские поселенцы устремились в Новый свет. Было взаимопроникновение традиций, знаний и даже гастрономических привычек. Это происходит и сейчас — например, из-за ситуации на Ближнем Востоке.

И это натолкнуло меня на идею, которая легла в основу «Сына солдата». Мне стало интересно показать столкновение двух цивилизаций, у одной из которых магия в крови, а для другой — чужда и незнакома. Причём магия эта заразна, и ей «заболевает» человек, который прежде с ней не сталкивался и не понимает, что с ним происходит.

Ваши романы богаты на захватывающие боевые сцены. Не могли бы вы рассказать, как над ними работаете?

Честно говоря, я не считаю себя мастером боевых сцен. Если бы меня попросили назвать автора фэнтези, которому здорово даются батальные эпизоды, я бы выбрала Джо Аберкромби. Когда я читаю его книги, то даже немного завидую умению Джо выписывать сражения.

Я же, когда пишу о битвах, прежде всего стараюсь показать, что испытывает герой, принимающий в них участие. Мне кажется, это позволяет читателю куда лучше прочувствовать сражение, чем подробное описание манёвров и тактики враждующих сторон. Для меня на войне важны не только схватки на мечах и кровопролитие — меня не меньше интересует то, что предшествует непосредственно столкновению, а также его последствия. Переживания героев, которые после битв возвращаются домой.

Вы известны прежде всего как автор фэнтези. Нет желания попробовать себя в каком-нибудь ином направлении фантастической литературы?

Робин Хобб, думаю, останется автором именно эпического фэнтези, а вот Меган Линдхольм открыта к экспериментам. Под этим именем я сейчас пишу преимущественно повести и рассказы, и некоторые из них относятся к фантастике «ближнего прицела».

Удаётся ли вам следить за выходом ваших книг в неанглоязычных странах и довольны ли вы качеством их издания?

Я стараюсь следить за тем, как мои книги издаются за рубежом. К сожалению, моя коммуникация с издателями зачастую оставляет желать лучшего. Я регулярно получаю от читателей письма с вопросами, когда та или иная книга выйдет в их стране, но обычно не могу ответить.

Что касается издания моих книг на русском, то оформление большинства из них произвело на меня самое приятное впечатление. Оценить качество переводов я, конечно, не могу, но, насколько я слышала от российских читателей, оно на высоте.

Во Франции выпущен комикс по мотивам «Саги о Видящих». Как вы оцениваете эту адаптацию?

Мне очень-очень нравится этот комикс. К сожалению, я плохо знаю французский — говорю с большим трудом, но вот читать более-менее могу, и мне очень понравилось, как французы адаптировали сюжет моей книги. А работа художников меня просто восхитила. Один из них, Дидье Граффе, впоследствии был приглашён для оформления переиздания моих книг в США, чему я несказанно рада. На мой взгляд, ему великолепно удаётся изображать моих персонажей.

Робин, благодарим за беседу! И последний вопрос. Не хотели бы вы приехать к нам в гости, в Россию?

Я бы очень хотела посетить Россию. Мы с мужем много лет прожили на Аляске, которая некогда была российской колонией, и в её культуре, традициях до сих пор ощущается сильная связь с Россией. Можно встретить жителей с русскими фамилиями, увидеть национальные танцы или зайти в красивую православную церковь. Так что я чувствую некоторую связь с Россией, и мне было бы очень интересно побывать у вас в гостях.

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

comments powered by HyperComments
Дмитрий Злотницкий
Постоянный автор «Мира фантастики» с 2004 года. Брал интервью у множества художников и фантастов. Писал о комиксах до того, как это стало мейнстримом.


А ещё у нас есть

Комментарии (Правила дискусии)

Оставляя комментарии на сайте «Мира фантастики», я подтверждаю, что согласен с условиями пользования сервисом HyperComments и пользовательским соглашением Сайта.