#писатели-фантасты #Германия #мрачная сказка

Братья Гримм: какая жизнь, такие сказки. Мифы и правда о мрачных сказочниках

24 февраля 15:00

391

9 минут на чтение

Мало найдётся людей, которые никогда бы не слышали о братьях Гримм. Смеем надеяться, что среди читателей «Мира фантастики» таких и вовсе не встретишь. Однако если подумать — а что именно мы о них знаем, кроме фамилий на обложках давно знакомых книг? Когда и где они жили, в какой семье выросли, как долго работали вместе? Только ли сказками прославились, а если нет — то что делали помимо их написания?

Нам не приходит в голову это спросить, когда мы впервые встречаемся с произведениями Якоба и Вильгельма Гриммов, — тогда мы, как правило, ещё слишком малы, чтобы интересоваться авторами, а не тем, что они рассказывают. Не задаёмся мы этими вопросами и позже — тогда нам кажется, что нам и так всё известно, мы же с детства помним этих самых Гриммов!

Разберёмся же в том, что мы на самом деле знаем о великих немецких литераторах: где правда, а где нас обманывает лукавая память.

Портрет братьев Гримм (художница Элизабет Йерихау Бауман, 1855 год). Вильгельм слева, Якоб справа

Мифы и сказки

Братьев Гримм было двое?

Вообще-то нет. У юриста Филиппа Вильгельма Гримма и его жены Доротеи, урождённой Циммер, с 1783 по 1794 год родилось девять детей. Трое, правда, умерли ещё во младенчестве — печальная обыденность тех времён. Но пятеро оставшихся братьев — Якоб Людвиг Карл (1785–1863), Вильгельм Карл (1786– 1859), Карл Фридрих (1787–1852), Фердинанд Филипп (1788–1845) и Людвиг Эмиль (1790–1863) — прожили каждый довольно долгую жизнь.

Да, тех, кто готов справедливо заметить: «Девять минус три никак не равно пять» — успокоим: дело не в том, что автор плохо знает арифметику. А в том, что восьмым (и последним выжившим) ребёнком четы Гримм была Шарлотта-Амалия (1793–1833), для родственников и друзей — просто Лотте. Так что сестра Гримм тоже существовала.

Шарлотта-Амалия, любимая и единственная сестра Гримм. Во время написания портрета она уже не Гримм, а Хассенпфлуг

Ну хорошо, но известных братьев Гримм — точно двое?

И тоже нет. Младший брат Якоба и Вильгельма — шестой ребёнок в семье — Людвиг Эмиль Гримм стал довольно известным художником и гравёром, профессором Кассельской академии художеств. В числе его работ есть и портреты старших братьев, и иллюстрации к их самому известному труду — «Собранию немецких сказок».

А один из средних братьев — Фердинанд Филипп — был корректором. И тоже помогал старшим с подготовкой знаменитого сборника. Неплохо они устроились с таким семейным подрядом…

Ну на этом, по крайней мере, известные Гриммы заканчиваются?

В семье, где даже в одном поколении было столько народу? И не надейтесь! У одного из братьев-сказочников — Вильгельма — родился сын Герман Гримм. И стал впоследствии публицистом, историком культуры и вообще одним из самых знаменитых немецких писателей XIX века.

А сын Шарлотты-Амалии Карл стал известным скульптором. Но он, понятное дело, уже носил фамилию отца — Хассенпфлуг.

Автопортрет Людвига Эмиля Гримма, 1813 год

Герман Гримм. Второе поколение, работающее на благо немецкой литературы

Светлая полоса, тёмная полоса

С семьёй братьям и сестре Гримм действительно повезло. Если закрыть глаза на то, что трое братьев не пережили младенчества, можно сказать: это была счастливая жизнь. По крайней мере, поначалу.

Филипп и Доротея любили своих детей, равно как любили их и родственники: дедушка Циммер, отец Доротеи, её сестра Генриетта Филиппина Циммер и особенно старшая сестра отца, Юлиана Шарлотта Фредерика Шлеммер. Она была бездетной вдовой и жила неподалёку от родного города юных Гриммов Ханау — в Нойштадте. Именно тётушка Шлеммер обучила племянников чтению и письму.

Она же стала и первым человеком, кто познакомил их с немецкими народными сказками, а также с Библией — что было в те времена немаловажно для добропорядочных бюргеров (Гриммы были протестантами, как и большинство их сограждан). Позже, в 1791 году, когда Филипп получил работу управителя и судьи в Штайнау и семья Гриммов переехала, Юлиана продала свой дом и перебралась туда же, чтобы быть рядом с родными и помогать им.

Мать и отец Гриммы

Отец учил подрастающих отпрысков азам своей профессии (он очень надеялся, что сыновья пойдут по его стопам — в юриспруденцию, что сулило и верный кусок хлеба с маслом, и уважение окружающих), а также истории, ботаники и зоологии и много гулял с ними по живописным окрестностям Штайнау. Мать же занималась домашним хозяйством и финансами семьи.

Милый старый городок с церковью святой Екатерины, где в своё время служил священником отец Филиппа — Фридрих Гримм. Соседний замок, казавшийся волшебным дворцом. Школа с учителем Цинкханом (позже он вспоминал, что в старшем из братьев, Якобе, была «неуёмная, истовая жажда учения»). Большой сад с пасекой, где можно было сколько угодно бродить среди яблонь и груш…

Всё шло хорошо до тех пор, пока Филипп, изрядно промёрзнув во время одной рабочей поездки в самом конце декабря, не заболел пневмонией. Тогда эта болезнь — весьма серьёзная и сейчас — была почти смертным приговором. Через пару недель — 10 января 1796 года — глава семьи Гриммов скончался. Ему было всего лишь сорок четыре года.

Дом семьи Гриммов (ныне — музей) в Штайнау-ан-дер-Штрассе. Кстати, этот городок называют в Германии Brüder-Grimm-Stadt — «город братьев Гримм»

фото Wikibine, CC BY-SA 3.0

Для Гриммов наступили чёрные времена. Из дома управителя они должны были выехать: сначала снимали тесное жильё при Гуттистском госпитале, потом с помощью родственников смогли купить часть дома. В том же году тяжело заболела и 18 декабря умерла любимая всеми Гриммами тётушка Шлеммер. Управляться с шестью детьми в одиночку стало для Доротеи непосильно — и в 1798 году семья приняла решение: отправить двух старших братьев в школу более высокой ступени, в Кассельскую гимназию, где за ними присмотрит тётушка Циммер, камеристка ландграфского двора.

В сентябре они туда поступили. Девяностолетний дедушка Циммер ещё успел порадоваться за старших внуков и напутствовать их «благодаря своему трудолюбию закладывать основы будущего благополучия и тем самым доставлять радость всей семье» — но 22 ноября не стало и его. Полоса бед продолжалась.

Надо сказать, Якоб и Вильгельм очень старались. Занимаясь по десять-одиннадцать часов в день, они прошли семи-восьмилетнюю программу гимназии за четыре года. И если крепкому организму Якоба такие нагрузки никак не повредили, то Вильгельму учёба далась нелегко: от соученика он заразился скарлатиной, которая, в свою очередь, дала осложнения на сердце и лёгкие, в том числе астму. Так что в 1802 году братья на время расстались: старший поступил в Марбургский университет, а среднему пришлось почти год провести на больничной койке, прежде чем он вернулся к учёбе (там же, в Марбурге). Хоть братья и изучали юриспруденцию, их больше интересовала немецкая литература — в этом увлечении их поощрял наставник (а позже и друг) профессор Фридрих Карл фон Савиньи, историк римского права.

Дом семьи Гриммов в Касселе. Сейчас тоже музей

фото Dguendel, CC BY 3.0

В 1805 году все Гриммы перебралась в Кассель — жить порознь оказалось слишком тяжело для дружной семьи. Якоб поступил на скучную, зато приносящую хоть какие-то деньги работу секретаря Гессенской военной коллегии, и всё вроде начало налаживаться — но тут вмешалась политика. 1 ноября 1806 года войска Наполеона вошли в город. Сотрудничать с оккупантами было стыдно — и Якоб уволился. Других источников заработка у Гриммов не было. Найти работу никак не удавалось.

И в довершение бед 27 мая 1808 года в возрасте 52 лет умерла Доротея Гримм, сердце и душа всей этой большой семьи.

Будущее казалось осиротевшим детям не просто чёрным — беспросветным.

«Выжил? Не гордись…»

Детская смертность до открытия антибиотиков и внедрения регулярных прививок была — по нынешним меркам — совершенно чудовищной. Причём от неё не спасал не только относительный достаток (как это было у Гриммов — теперь бы их назвали средним классом), но и принадлежность к аристократии, и даже корона правителя. Несколько менялась лишь вероятность: по данным середины XIX века, в семьях бедняков и нищих до взрослого возраста доживал в среднем один ребёнок из двух, а в обеспеченных — четверо из пяти. Основные причины смерти: для детей из всех слоёв общества — инфекции (самыми распространёнными были туберкулёз и дифтерит), а для тех, кому не посчастливилось оказаться внизу социальной лестницы, ещё и несчастные случаи, и голод.

Смертность среди девочек была выше. Во-первых, потому, что в бедных семьях им просто доставалось меньше еды (мальчики считались будущими кормильцами, а девочки — которые потом выйдут замуж — воспринимались как обуза). Во-вторых, потому, что они с самых ранних лет ухаживали за больными родственниками — это считалось женской работой — и, естественно, сами заражались.

Незаконнорождённые дети умирали ещё чаще. Помимо болезней и несчастных случаев, им угрожала ещё одна серьёзная опасность: инфантицид. Матери, не желавшие огласки или понимавшие после родов, что они не смогут прокормить своих детей, попросту убивали их. Другой вариант — ребёнка мог убить кто-то из родственников матери: чтобы «не позорил». А ещё почему-то — вот эта закономерность не вполне понятна и сейчас — чаще умирали первенцы. Эта беда семью Гриммов также не миновала.

фото Acaro, CC BY 2.5

Мифы и сказки

Братья Гримм и Шарль Перро жили в одно и то же время и соперничали за сюжеты?

Якоб родился через 82 года после смерти Шарля Перро, Вильгельм — через 83. Так что немного не совпали они по времени.

Тогда, значит, у Перро они сказки и брали — а выдавали за свои!

Конечно, нет. Во-первых, это противоречило самой идее патриотов-Гриммов: максимально сохранить немецкое наследие прошлых времён. Во-вторых, не так уж много, на самом-то деле, пересечений у «Сказок матушки Гусыни», выпущенных Перро, и «Детских и семейных сказок» братьев Гримм. Что же касается схожести — так называемых «бродячих сюжетов» в мире вообще считаное количество (если не придавать большого значения антуражу и смотреть на суть). Так, «Золушку» пересказывали друг другу ещё древние египтяне и чуть менее древние китайцы. Какие уж тут авторские права…

Братья Гримм так и подписывали свои книги?

Нет. В прижизненных изданиях такой формулировки авторства ни разу не встречалось.

Дагерротип (фото) братьев Гримм

К истокам

Спасение пришло откуда не ждали: благодаря историку Иоганну фон Мюллеру, любителю и знатоку немецкой поэзии, Якобу Гримму предложили место управляющего королевской библиотекой. Старшему брату пришлось поступиться принципами: больше кормить младших было некому, а тут ещё и здоровье Вильгельма внушало опасения и требовало серьёзного лечения.

Впрочем, повзрослевшие родичи не были обузой. Пятнадцатилетняя Лотте после смерти матери фактически её заменила: взяла на себя и управление финансами семьи, и поддержание домашнего уюта. Фердинанд, у которого был красивый почерк, помогал Якобу и Вильгельму: те подружились с Ахимом фон Арнимом, тогда работавшими над сборником народной поэзии «Волшебный рог мальчика», и уже совместно выпустили его вторую часть. Людвиг рисовал всё лучше, и становилось ясно, чему ему учиться дальше…

В стране продолжалась война, и, конечно же, полностью абстрагироваться от неё было невозможно. Однако парадоксальным образом именно то, что происходящее было чрезвычайно горько для патриотически настроенных Гриммов, помогло им мобилизоваться в их совершенно мирной деятельности — немецкой филологии.

Вильгельм Гримм

Преодолеть гнетущую атмосферу того времени помогала, конечно, и напряжённая работа с древнегерманскими поэтическими текстами. Вне всякого сомнения, грозные события тех лет и потребность углубиться в тихий мир науки способствовали возвращению к жизни этой давно забытой литературы; но смысл её не сводился только к поискам утешения в прошлом, теплилась, конечно, надежда и на то, что начатая работа будет хоть немного способствовать приходу нового времени.

Архитектура и природа Германии прямо-таки подталкивают к созданию мрачных сказок…

фото Sokrates2609, CC BY-SA 4.0

С 1811 года старшие братья начали публиковать свои научные и литературные работы. Они переводили песни, баллады, сказки разных народов: древнедатские, древнешотландские, испанские и, конечно же, древнегерманские. «Древнедатские героические песни» в переводе Вильгельма Гримма высоко оценил сам Иоганн Вольфганг Гёте — живой классик, крупнейший немецкий литератор того времени (а возможно, и вообще самый значительный автор за всю историю Германии), с которым Гриммам впоследствии посчастливилось познакомиться лично. Они впервые издали настоящее сокровище древнескандинавской литературы — «Старшую Эдду», а также стихотворную повесть «Бедный Генрих» Гартмана фон Ауэ — средневекового немецкого поэта.

В 1813 году братья Гримм основали журнал Altdeutsche Walder («Старонемецкие леса») — чтобы знакомить читателей со старинной немецкой поэзией и историей родной страны. И, естественно, занимаясь тем, что позже назовут германистикой (а братья Гримм стали одними из основоположников этой науки), Яков и Вильгельм не могли оставить без внимания легенды и сказки своих предков. Благо в те времена преданья старины глубокой всё ещё были на слуху — и у бабушек-сказительниц, и у их внучек. Многие из этих женщин, особенно старшего поколения, не то что не получили приличного образования — часто и грамотой-то не владели. Но именно они сохранили значительную часть народной культуры.

Портрет сказительницы Доротеи Виманн. Она рассказала Гриммам более двадцати историй (гравёр — Людвиг Эмиль Гримм, предположительно 1813 год)

Чтобы послушать сказки, Гриммам не надо было далеко ходить: родственницы и свойственницы, подруги и знакомые с удовольствием и некоторым удивлением — дескать, зачем учёным людям вдруг сдались эти детские глупости? — делились теми волшебными историями, которыми и сами издавна заслушивались. Благодаря дочерям аптекаря Вильда, давнего друга семьи Гриммов (одна из них, Генриетта Доротея, потом стала женой Вильгельма), мы узнали сказки «Столик, накройся», «Госпожа Метелица» и «Шесть лебедей». Ещё одна женщина из той семьи — экономка Мария Мюллер, которую чаще называли просто «бабушка Мария», — поделилась сказками «Мальчик-с-пальчик», «Братец и сестрица», «Девушка-безручка», «Красная Шапочка» и «Спящая красавица». Амалия и Жанетта Хассенпфлуг (их брат, асессор Ганс Даниэль Людвиг Фридрих, позже женился на Шарлотте-Амалии Гримм) рассказали про чёрта с тремя золотыми волосами, кота в сапогах и короля Дроздоборода.

Иногда, впрочем, за сказками приходилось и поохотиться. Сказительницы, которые не знали Гриммов, могли решить, что над бедными старушками просто хотят посмеяться, — и, конечно, совершенно не собирались попадать в глупое положение. В этом случае приходилось идти на хитрость: когда посылали к ним сестру Лотте (ей по понятным причинам доверяли больше), а когда и подговаривали тех знакомых, у кого были дети: мол, малышам сказок хочется, расскажи, бабушка, а мы тут в уголке посидим…

Наконец зимой 1812 года был издан первый том «Детских и домашних сказок» (позже, в декабре 1815 года, вышел второй том). Это оказался весьма удачный маркетинговый ход: приближалось Рождество, традиционное время для подарков. И с тех пор эту книгу дарят детям уже много-много лет…

Эту ли? Или — почти эту?

Башмачки различных моделей

В древнеегипетском варианте Золушку звали Родопис (или Фодорис). Она была гречанкой, похищенной и потом проданной в рабство пиратами, вместо хрустального башмачка у неё была позолоченная кожаная сандалия, купленная добрым хозяином, вместо феи-крёстной — обратившийся соколом бог Гор (что куда круче феи или дерева, мы полагаем!), вместо принца — фараон. В древнекитайском варианте туфельки были изготовлены из золотых нитей, в датском — из шёлка, в итальянском — из серебра, в венецианском — из алмазов. Из чего была сделана обувь героини Шарля Перро, идут споры до сих пор: не то из стекла или хрусталя (verre), не то из меховых шкурок (vair) — второе, понятно, удобнее, первое красивее. У Гриммов Золушка надевает сначала серебряные туфельки, потом золотые. А в бретонской версии сказки у девочки-замарашки аж три пары обуви: из стали, серебра и золота.

Но хрустальная туфелька, волшебно красивая и чудовищно непрактичная, победила в необъявленном соревновании «Обувь для глобализированной Золушки» — и теперь мы представляем героиню танцующей на этой помеси рюмки и современного офисного здания. Травматологи предупреждают: «Не пытайтесь повторить это дома!»

фото: TSTS Sheng, CC BY-SA 2.0

Впрочем, видоизменялись не только башмачки-туфельки, но и сама Золушка — разные имена, разные судьбы. Так, греко-египетская Родопис-Фодорис была проституткой, а итальянка Зезолла из книги Джамбаттиста Базиле, разозлившись на мачеху, сломала ей шею крышкой от сундука. И это отнюдь не постмодернистская интерпретация новейших времён: книга Базиле вышла аж за 63 года до сборника Перро.

Сказка — ой…

Ну, по крайней мере, непреложный факт: братья Гримм писали свои сказки для детей!

И да, и нет. Ладно, что сейчас во многих странах неадаптированные сказки не публикуют по цензурным соображениям, но и во времена Гримов книга вызывала много серьёзных вопросов.

Да они просто кровожадными были!

Не «они», а конкретно Якоб. И не кровожадным, а педантичным. И не в рулетку, а в карты…

Не совсем эту книгу, конечно, ну или, по крайней мере, эту — сильно не всегда. И дело даже не в том, что сами Гриммы дорабатывали и дополняли сборник почти до самой смерти Вильгельма (он умер в 1859 году, последний же вариант вышел в 1857-м и содержал в себе 210 сказок).

Якоб Гримм пережил всех своих кровных родичей — он умер 20 сентября 1863 года от инсульта, сидя над самым грандиозным проектом из всех, что были задуманы братьями: «Немецким словарём» (Deutsches Wörterbuch), сравнительно-историческим словарём всех германских языков. Он был начат ещё в 1838 году. Вильгельм Гримм успел написать только статьи на букву D, Якоб — на буквы A, B, C, E. Смерть настигла его во время работы над статьёй о фруктах.

Насколько титанический проект затеяли братья, что словарь был закончен и впервые опубликован лишь в 1961 году. Однако доработка его ведётся и по сей день.

Якоб и Вильгельм Гриммы. Гравёр — Людвиг Эмиль Гримм, 1843 год)

Основная же причина того, что произведения братьев требовали (да и по сей день часто требуют) адаптации, — позиция Якоба Гримма: народные сказки обязаны быть сохранены в той же форме, в которой они были изначально рассказаны. Он писал:

Якоб Гримм

Переработка, доработка этих вещей всегда будут для меня неприятными потому, что они делаются в интересах ложно понятой необходимости, а для изучения поэзии они всегда будут досадной помехой.

Вильгельм не был с ним согласен — он был сторонником поэтической обработки текстов. Но в итоге старший брат переубедил младшего.

А народные сказки в их первозданном виде довольно страшные. И это не случайно: если слушатели испугаются — они лучше запомнят потенциальную опасность, да и просто у истории с шокирующими подробностями больше шансов быть пересказанной. Мысли же о том, что сказка может травмировать хрупкую детскую психику, были крестьянам совершенно чужды: практически каждая семья неоднократно хоронила своих несовершеннолетних отпрысков, не до нежностей…

Вот и получалось, что кровь-кишки-мучительная смерть встречались в «Детских и домашних сказках» куда чаще, чем их там были готовы видеть самые разные люди: от священников до эстетов, от любящих родителей до цензоров. В самом деле, только представьте, что в том волшебном мире происходит!

Мачеха пытается убить падчерицу с помощью удушающего шнурка, ядовитого гребня и отравленного яблока, а потом сама умирает от теплового шока после пляски в раскалённых железных башмаках («Белоснежка»). Одна сестра отрезает себе палец, а другая пятку, чтобы влезть в туфельку, — их выдают окровавленные чулки, а потом этим добровольно искалечившим себя девушкам добрые голубки ещё и выклёвывают глаза («Золушка»). Дети, которых отец отвёл в лес на верную смерть, попадают к колдунье-людоедке, но обводят её вокруг пальца и заживо сжигают в печи («Гензель и Гретель»). Невинной девушке совершенно ни за что обрубают руки, а потом её же с ребёнком прогоняют в лес («Девушка-безручка»), карлик разрывает сам себя напополам («Румпельштильцхен»), сколько раз взрезают брюхо волку, уже и считать не хочется…

Реагировали на эти страсти-ужасти книгоиздатели и книгопроверятели соответственно. И запрещали сказки, и убирали особенно суровые или же чересчур пикантные подробности, и рейтинги «столько-то плюс» ставили. Началось всё это ещё при жизни Гриммов (в 1825 году братьям пришлось выпустить отредактированную версию специально для детей) — и продолжается поныне.

Может, Вильгельм был прав? Хотя, с другой стороны, как ни запрещай исходный текст, как минимум учёные-фольклористы будут возвращаться именно к нему как к наиболее ценному для науки — так что, возможно, прав был всё-таки Якоб?

В любом случае — спасибо им обоим за то, что сохранили эти бриллианты народного фольклора. Мы ведь ещё в детстве с замиранием сердца следили за приключениями сказочных героев — ну а что мир не всегда благостен, мы догадывались уже тогда. И не будем лицемерить, утверждая, что ныне нас серьёзно травмирует упоминание о кошмарных ведьмах или о жестоком обращении с животными.

Братья Гримм скорее уж нас успокаивают. Ведь, в конце концов, в их сказках добро вознаграждается, ну а злу поделом, чего уж там. А вот чтобы отличить добро от зла, и целой жизни может не хватить…

Братья Гримм как персонажи

Братья. Гримм. И даже примерно тогда. Но явно не те

Конечно же, про братьев Гримм было написано немало книг. Немало и экранизаций их сказок. Однако хватает и произведений, где знаменитые сказочники — и сами герои сказок…

Так, например, в фильме Терри Гиллиама «Братья Гримм» герои Вилл и Джейк — просто мелкие мошенники и авантюристы, которые против своей воли втянуты в опасные и волшебные приключения.

В американском телесериале «Гримм» и книжной серии «Сёстры Гримм» речь идёт о потомках Гриммов, живущих в США, — естественно, в обоих случаях оказывается, что предки и впрямь имели дело с магической стороной мира.

А в сериале «Десятое королевство» братья Гримм, как выяснилось, обучали немецкому языку крыс. Кто бы сомневался, что они могут и это…

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Татьяна Луговская

#писатели-фантасты #Германия #мрачная сказка