Чайна Мьевиль «В поисках Джейка»

Мы знаем Чайну Мьевиля как бунтаря, литературного провокатора, успешного реформатора фэнтези-канона. Его романы «Вокзал потерянных снов», «Нон Лон Дон», «Город и город» с удовольствием читают даже те, кто абсолютно равнодушен к «жанру», — просто как хорошую английскую прозу. Его истории запутанны, населены множеством гротескных персонажей, наполнены магическими артефактами и таинственными механизмами. Яркая фантазия бурлит, пузырится, перехлёстывает через край.Этот сборник — совсем другой.Он не хуже и не лучше — просто не похож на остальные книги Мьевиля. Произведения, собранные на этих страницах, вряд ли придутся по вкусу любителям динамичной, авантюрной фантастики. Это «странная проза» в максимальной, предельной концентрации. Непредсказуемые сюжетные повороты, сложные социальные и психологические конфликты, многоплановость, глубокая проработка характеров — всё это автор оставил для романов и больших повестей. В сборнике Мьевиль каталогизирует городские фантазмы, изучает лондонские легенды — точнее говоря, придумывает на ходу и разыгрывает в лицах новые, ещё более причудливые и фантасмагоричные. Ветеран «Бури в пустыне» начинает слышать голоса мертвецов, на чьих костях построены все здания на Земле («Основание»). Загадочная потусторонняя тварь заводится в самом обычном торговом центре, в детском загончике с шариками («Комната с шариками»). В столице Соединённого Королевства внезапно появляются и так же неожиданно исчезают улицы — неприметные, пустынные, таящие множество неразгаданных тайн («Отчёт о неких событиях в Лондоне»). Слова, как черви-паразиты, проникают в человеческий мозг, сводят людей с ума и вызывают массовые психические эпидемии («Статья из медицинской энциклопедии»)… В основном всё это зарисовки, наброски, исходный материал для чего-то большего. В каждом рассказе Мьевиль исследует только одно эмоциональное состояние, следит за развитием одной мании или фобии. За редким исключением автор ограничивается простой констатацией: вот был такой случай… Но именно из этих лоскутов, равномерно окрашенных то в кроваво-красный, то в ядовито-жёлтый цвет, и складывается причудливая вселенная Чайны Мьевиля.Впрочем, два произведения построены иначе. В заглавном рассказе сборника и в повести «Амальгама» тёмное нутро выворачивается наизнанку, и то, что было достоянием единиц, обрушивается на всех без исключения: на жителей трущоб и обитателей изящных особняков, на богатых и бедных, молодых и старых. Для апокалипсиса не нужно ни железной саранчи, ни огненного дождя. Достаточно, чтобы странное стало обыденным, невероятное повседневным, — и мир рассыплется на множество острых осколков.Свои «странные истории» Чайна Мьевиль рассказывает сдержанно, не размениваясь на мелкие подробности. Часто он ведёт повествование от первого лица — но кто эти рассказчики, как они выглядят и чем живут, понять, как правило, невозможно. Главным героем сборника остаётся Лондон, город, населённый тенями и тенями теней. Это та самая очищенная от наслоений матрица, из которой выросли все остальные небывалые города в произведениях Мьевиля — и Нью-Кробюзон, и Нон Лон Дон, и многочисленные портовые поселения в «Рельсах». Достаточно зайти в укромный переулок, прислушаться к шуму метро, вглядеться в кладку стен, и вы окажетесь в ином измерении, по ту сторону магического зеркала. По крайней мере, если эти стены и переулки — лондонские.