Мария Воробьи «На червлёном поле». Магреализм эпохи Возрождения

30 апреля 12:00

2893

3 минуты на чтение

Италия эпохи Возрождения. На папский престол восходит Родриго де Борха, он же Борджиа. И пока новый папа Александр VI плетёт интриги, его дети меняют историю по-своему: Сезар завоёвывает Италию, Хуан предаётся страстям, Джоффре ищет покоя, Лукреция колдует и пытается сохранить себя в неспокойном мире. А вокруг них — отравления и сражения, слухи и горе.

Роман

Жанр: магический реализм

Художники: Rudoi, Д. Альжапар

Издательство: «Полынь», 2025

Возрастной рейтинг: 16+

320 с., 2000 экз.

Похоже на:

Джованни Боккаччо «Декамерон»

Джамбаттиста Базиле «Сказка сказок»

Роман Марии Воробьи «На червлёном поле» — немного историческое фэнтези, но больше магический реализм о самом неоднозначном семействе эпохи итальянского Возрождения. Важно понимать, что это не исторический роман: события здесь не всегда идут в хронологическом порядке, даты жизни некоторых важных деятелей эпохи сдвинуты в угоду повествованию (а некоторых известных личностей той поры вы вовсе не найдёте), процесс гуманизации, длившийся десятилетиями, ужат в несколько лет. Делает ли это роман хуже? Да, если вы ждёте безупречного фактологического следования эпохе. Нет, если допускаете альтернативный взгляд на историю, ведь в первую очередь «На червлёном поле» — роман о человеке эпохи Возрождения, где магический реализм произрастает из итальянских ренессансных новелл, сказок Джамбаттиста Базиле и карнавальной культуры.

В романе Воробьи можно сплести ребёнка из волос и вдохнуть в него жизнь; человек стекленеет, если верит, что он хрупкий как стекло; слухи становятся реальностью; дева обращается в лавр, а первый незаконнорождённый сын Родриго де Борха видит будущее.

Отсылки к «Декамерону», итальянские и испанские народные легенды (например, реальная толедская легенда о золотом браслете Девы Марии), «Сказка сказок» Базиле (в романе можно найти переосмысление «Блохи»), семейная сага в духе «Ста лет одиночества» — с призраками, пророчествами и метаморфозами, — всё это сплетается в текст, искусно стилизованный под литературу эпохи Ренессанса. Нельзя не отметить, что стиль, ритмика, звучание текста чрезвычайно важны для Марии Воробьи: если первый роман писательницы, «Вербы Вавилона», повторял ритмику шумеро-аккадского эпоса, то «На червлёном поле» — текст целиком ренессансный, в том числе стилистически.

Порой, однако, кажется, что писательница очень бережно подходит к главным героям — Родриго де Борха и его детям (хоть и в этом романе не обошлось без тёмных слухов, без извращённой любви).

Человек, знающий много о Борджиа, едва ли найдёт в романе переосмысление знакомых характеров, а человек, не знающий ничего, рискует запутаться в историческо-магическом материале.

Как ни парадоксально, такие яркие персонажи, как Борджиа, меркнут перед эпохой и красотой самого текста.

Потому что в первую очередь Марию Воробьи интересует даже не семья де Борха с их кровавыми трагедиями и блестящими интригами (хотя и она тоже), но человек эпохи Возрождения. Какой он и чем отличается от человека средневекового? Меняется ли он вообще или человек одинаков во все эпохи? Сможем ли мы понять человека иной культуры, жившего в шестнадцатом столетии, и есть ли в нас что-то от эпохи Возрождения? Мария Воробьи ищет ответы на эти вопросы — и находит их.

Итог: магический реализм, искусно стилизованный под итальянские ренессансные новеллы, прорастающий из народных легенд и карнавальной культуры и исследующий человека эпохи Возрождения.

Несвятое семейство

Знаменитая семья Борджиа (изначально Борха) ведёт происхождение из Арагонского королевства. В Италии она появилась в 1455 году, когда римским папой под именем Каликста III стал Алонсо де Борха, кардинал Валенсийский. Его племянник Родриго также занял святой престол в 1492 году как Александр VI. От связей с многочисленными любовницами у Александра было десять детей, некоторые из них сыграли большую роль в истории Италии и Европы. Причём самые известные дети папы умерли насильственной смертью.

Ему мерещились и снились ночами сокрушаемые городские стены, падающие башни, вынесенные ворота. Ему слышались наречия, на которых больше никто не говорил, ему виделись дворцы и города, занесённые песком.