#интервью #писатели-фантасты #альтернативная история

«Меня не привлекают истории, в которых машина мечтает стать человеком». Беседа с Тимуром Суворкиным

2 апреля 12:00

2822

12 минут на чтение

В издательстве «Эксмо» вышел роман Тимура Суворкина «Три похищенных солнца» — третий том «Хроник Петрополиса», детективного цикла об альтернативном Петербурге конца XIX — начала XX века. В этой версии Российской империи преступления раскрывают экспериментальный полицейский робот Ариадна и сыщик Виктор Остроумов.

Мы поговорили с Тимуром о работе на стыке жанров, искусственном интеллекте и важности реальных фактов в фантастической истории.

Вы долго были художником — а затем пришли в литературу. Повлияла ли профессия на ваш подход к написанию книг?

Быть художником — значит мыслить как художник. Когда я начинаю писать какую-то сцену, то смотрю на неё как на будущую картину: прикидываю, как выставить освещение, какие краски подойдут для ситуации, в которую попали герои, и как достичь того, чтобы каждый конкретный отрывок гармонично сочетался с остальным романом. Всё это — ещё один уровень красоты текста.

Кроме того, художественный опыт учит дисциплине. Картина не терпит фальши так же, как литература, — слабые эпизоды или невнятный сюжет недопустимы. Если ошибся — нужно стирать и писать заново.

Вы пишете в разных жанрах: от антиутопии до постапокалипсиса. Почему в последние годы обратились именно к стимпанк-детективу?

Я всегда любил стимпанк. Его эстетика меня завораживает. Атмосфера Российской империи мне тоже нравится. Мне кажется, что эти два сеттинга просто созданы друг для друга.

Ведь что такое стимпанк, как не киберпанк прошлого? Представьте крестьян, вынужденных наниматься на городские заводы, чудовищные паровые машины, паровозы, несущиеся за фабричными стенами, плывущие в небе дирижабли и цепи телеграфа, сковавшие весь мир.... Картина похлеще, чем в «Бегущем по лезвию»!

К тому же стимпанк позволяет порассуждать на тему искусственного интеллекта, которая в наши дни очень актуальна. Здесь полно всяких роботов, автоматонов и механических компьютеров.

Сейчас жанр альтернативной истории довольно популярен. Как вы думаете, почему читателям снова интересна Российская империя, пусть даже в фантастической версии?

Чтобы моя мысль была понятнее, приведу небольшой пример. Давайте вспомним детективы Агаты Кристи. Их сюжеты разворачиваются в уютных усадьбах с чинными обитателями и услужливыми дворецкими. Но, когда Кристи создавала свои истории, вся эта идиллия уже исчезла, ушла в прошлое. Старые порядки уничтожила Первая мировая война, и мирная жизнь английских особняков осталась лишь на страницах книг. Не потому ли туда так сильно тянет?

Эскапизм привлекателен. Вот и в большинстве альтернативно-исторических романов Российская империя — прекрасное место. Там царит чистота и порядок, покой охраняют сытые городовые, бегают дети в матросках и закипают самовары. Этот уютный несуществующий мир — светлая сторона ушедшего государства. Вот почему читатель с радостью туда отправляется.

Но я придерживаюсь иного подхода. В моей Российской империи сохранились те социальные противоречия, которые терзали страну в начале XX века. Мне хочется показать империю «на стероидах» — как мощную державу, которая тем не менее пытается справиться с огромным количеством внутренних проблем.

Создавая свой альтернативный мир, вы опираетесь на исторические факты или на принцип «что было бы, если…»?

Факты — это фундамент, без которого фантастическая история рассыплется. Мне важно, чтобы читатель верил в реальность происходящего, — поэтому я тщательно изучаю быт, социальное устройство и технологии того времени, о котором пишу. Например, для того чтобы описать события на сахарной фабрике, я разбирался, как в XIX веке изготовляли сахар, и просматривал отчёты о травмах на производстве. Вдобавок я читал о том, как жили заводские рабочие (подсказка: ужасно), в каких условиях они трудились (подсказка: в ужасных) и как обстояли дела с медициной и детским трудом (подсказки не будет, думаю, вы и так всё поняли).

В цикле «Хроники Петрополиса» победили декабристы. Почему именно этот момент стал отправной точкой для вашего альтернативно-исторического мира?

На самом деле история моего мира пошла по другому пути ещё в начале нашей эры. Тогда из космоса начали прилетать многохвостые кометы — они падали на планеты Солнечной системы и жутко их трансформировали.

А победа Пестеля и Трубецкого — лишь один из многих факторов, повлиявших на Российскую империю. Мне всегда было интересно, каким бы стал мир, увенчайся восстание декабристов успехом.

На мой взгляд, в стране случился бы некий аналог Французской революции — кстати, в моём цикле именно это и произошло. А потом в стане победителей возник раскол, который привёл к реставрации монархии и бегству Пестеля на Урал, где после гражданской войны образовалась Свободная республика Декабрия. Её конфликт с империей — одна из важных сюжетных линий.

Какие элементы реальной истории вы особенно любите использовать в своих книгах?

Мне нравится писать о том, как масштабные события меняют повседневную жизнь людей.

Небо Петрополиса затянуто фабричным дымом, и все растения в городе погибли? Значит, на засохшие деревья будут вешать зелёные флажки, а дамы станут носить респираторы с цветочными узорами.

В XIX веке Древняя Греция была на пике популярности? Значит, у роботов будут древнегреческие имена.

Павла Первого не убили? Значит, поддавшись паранойе, он превратил Михайловский замок в настоящую крепость, а затем и вовсе попытался перенести столицу в Новомальтийск.

В алой тайге за Обью живут сибирские боги? Значит, это отразилось на творчестве русских писателей — и театральная версия «Муму» очень сильно отличается от оригинала.

Действие в вашем цикле происходит в конце XIX века — но при этом в нём есть технологии, смежные с ИИ. Что вам интереснее: исторический контекст или механика мира?

Мне интересен конфликт, который рождается, когда эти две вещи сталкиваются и начинают «искрить». Как дворяне будут реагировать на робота с искусственным интеллектом? Как священник отнесётся к существу, которое столь же разумно, как человек, но при этом не имеет души? И что совершенная сыскная машина будет думать об обществе конца XIX века?

Кстати, почему в центре сюжета — именно робот-сыщик?

Петрополис — это мастерская мира, гигантский город-завод, небо над которым затянуто фабричным дымом. Это центр науки и технологий, инженерии и смелых исследований. Я быстро понял, что в таком необычном городе должен жить совершенно особенный сыщик. В моём воображении возник образ глаз, сияющих пронзительной синевой, и бледной биофарфоровой кожи, контрастирующей с густым угольным смогом, который клубится на улицах...

Так я и создал Ариадну Стим, идеальное дитя своего мира — мира, где человечество обменяло солнечный свет на свет технического прогресса.

Вы вдохновлялись какими-либо произведениями в жанре научной фантастики, когда придумывали Ариадну?

Я вдохновлялся научной фантастикой XIX века, а также философией. На образ Ариадны повлияли, с одной стороны, пьеса «Р.У.Р.» Чапека и идеи о роботах-рабах, а с другой — готическая литература с её идеей искусственного существа. Если говорить о кино, то на меня подействовала эстетика немецкого экспрессионизма — механизмы в подобных фильмах всегда выглядят немного зловеще. Я фанат «Метрополиса» Фрица Ланга: нетрудно догадаться, что Петрополис — это в том числе отсылка к нему.

Я не хотел создавать классического андроида из голливудских кинолент или нечто похожее на советских Электроника и робота Вертера. Меня не привлекают истории, в которых машина мечтает стать человеком — такой сюжетный ход выглядит фальшиво и нужен лишь для того, чтобы ласкать наше эго. Ведь мы, люди, не мечтаем превратиться в роботов — так почему роботы должны мечтать превратиться в людей? Мне хотелось придумать существо, которое является высшим достижением инженерной мысли и гордится этим. У такого создания нет желания «очеловечиться», но оно пытается понять свою суть, выяснить, вещь оно или всё-таки личность.

Постепенно сыщик Виктор Остроумов начинает видеть в Ариадне нечто большее, чем простой механизм. На ваш взгляд, можно ли считать искусственный интеллект личностью?

В неформальных беседах люди часто не могут отличить нейросеть от человека. Согласно исследованиям, они определяют ИИ лишь в 50–60% случаев (на уровне случайного угадывания). А ведь они общаются с неразумным инструментом! Может, наша личность не так уж уникальна, как принято считать?

Мозг человека — сложный биологический компьютер, который эволюционировал на протяжении миллионов лет. Что будет, если мы сделаем действительно сложный ИИ, а затем дадим ему тело и возможность жить в нашем обществе? Для меня ответ очевиден. А вот прав ли я — покажет ближайшее будущее.

Какими правилами вы руководствуетесь, когда работаете над детективной линией? Что для вас важнее: интеллектуальная головоломка или атмосфера тайны?

Главное правило — быть честным с читателем. Нужно предоставить ему все улики, а также позаботиться о том, чтобы мотивы персонажей были логичными. Тогда он сможет самостоятельно раскрыть дело в процессе чтения.

Что касается головоломок и атмосферы тайн... Детектив, в котором на первый план выведено сухое расследование, — это всего лишь шахматная задача. К литературе он не имеет отношения. Читали бы мы сейчас рассказы Конан Дойля, не будь в них Шерлока Холмса? Конечно, нет.

Книги пишутся о людях и для людей. Для меня важнее всего персонажи, их отношения и мир, в котором они живут. Именно герои делают историю живой — а вот то, какой окажется эта жизнь, определяют криминальные тайны.

Читайте также

Фантастические детективы: в будущем, в фэнтези и в иных мирах

Борис Невский

19.03.2024

65423

Сыщики из фантастических книг могут быть куда более интересными и незаурядными людьми, чем герои обычных детективов. Или даже вовсе не людьми...

Роман «Три похищенных солнца» переносит читателей из столицы на окраины империи. В следующих книгах об Ариадне и Викторе тоже будут новые локации?

Да, безусловно. В мире моего цикла есть ещё одно место, в котором читатели пока не бывали, — Небесный град Архангельск. После падения Великой кометы он вознёсся в небеса и стал духовным центром империи. В нём сотни храмов и тысячи орудий — это и монастырь, и воздушный порт, и летающая крепость.

Именно в Архангельске родился один из главных героев цикла, Виктор Остроумов, — и именно там его отец совершил величайшее предательство в истории империи. Я хочу отправить своих персонажей в этот сияющий золотом куполов град, который плывёт среди облаков.

В ваших книгах регулярно звучит мотив противостояния человека и машины. Почему вы возвращаетесь к этой теме? Это своеобразное предупреждение или попытка смоделировать будущее?

Литература — плохой инструмент для предупреждений. Если бы мы прислушивались к предупреждениям, которые звучат в книгах Оруэлла, то жили бы гораздо лучше. И разве антивоенные романы не говорили нам о том, что творится в мире сейчас?

Я лично считаю, что книги гораздо лучше подходят для того, чтобы рассуждать о будущем. Прогресс не остановить. Пройдёт время, и мы создадим искусственный разум, который ни в чём не будет уступать нашему. Кем он станет, рабом или товарищем? А кем будем для него мы?

Пока ответы на эти вопросы ищут писатели — но их поиск позволяет подготовиться к реальным проблемам, которые нас ждут.

Вы говорили, что любите писать о героях, которые побеждают обстоятельства. Но всегда ли герой должен побеждать? Интересен ли читателю персонаж, который никогда не проигрывает?

Каждому времени — свои герои. Мне кажется, сейчас людям нужны персонажи, которые дарят надежду и веру в себя: «Он смог, значит, и у меня получится».

В детективе победа особенно важна. Раскрыть дело — значит восстановить справедливость. Именно ради этого мы и читаем подобные истории. Но в моих книгах герои не достигают успеха легко — им приходится платить за него свою цену, и зачастую цена эта бывает велика.

Я обожаю превозмогание. Чем серьёзнее вызов, тем блистательнее победа. Если в моём рассказе древние боги тьмы сходятся в поединке с запойным сантехником Никодимом — не рекомендую ставить на богов.

Чему, на ваш взгляд, в первую очередь посвящён цикл «Хроники Петрополиса»: технологиям, человеку или границе, отделяющей их друг от друга?

Границе, которая постоянно смещается. Для меня Ариадна и Виктор — это эксперимент по созданию новой этики. В нашем мире ИИ постепенно догоняет человека — старые определения «души» и «сознания» скоро придётся пересматривать. Возможно, в будущем созданные нами машины проявят то, что мы привыкли называть человечностью.

«Хроники Петрополиса» — это история о смелости. Смелости признать: пропасть между людьми и машинами не так огромна, как казалось раньше. Смелости принять того, кто похож на нас и в то же время бесконечно нам чужд. И смелости остаться Человеком — даже когда мир вокруг становится механическим.

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Издательство «Эксмо»

#интервью #писатели-фантасты #альтернативная история