Михаил Костин «Полотно судьбы»

Цикл «Хроники Этории» подошёл к кульминации, за которой чётко виднеется и финал. При написании трилогии Михаил Костин явно ориентировался на самую знаменитую фэнтезийную эпопею современности — «Песни льда и пламени» Джорджа Мартина. Конечно, с поправкой на основную аудиторию — всё-таки романы Костина скорее предназначены для юношества. И вовсе не из-за молодого возраста основных героев, а из-за авторского подхода к сюжету. Ведь, несмотря на по-настоящему суровые испытания, героям слишком часто везёт. Автор играет роль «бога из машины», вытаскивая протагонистов из самых опасных передряг. Оно и понятно: юные герои не могут быть повержены — по определению. Зато второстепенных персонажей можно «мочить» пачками. Ну, и заодно прикончить кого-нибудь из полуглавных — для пущего правдоподобия. Тот же Мартин к своим героям гораздо безжалостнее, невзирая на их статус и читательскую любовь.Связующей нитью цикла по-прежнему остаётся магический дар одного из главных героев, Дарольда Ллойда, который способен видеть вещие сны. И неоднозначность такой схемы также никуда не делась — пропущенные через восприятие Дарольда герои «Хроник» больше напоминают функции. К тому же человек, пройдя через жестокие испытания, неизбежно внутренне меняется — и в юношеской литературе считается «хорошим тоном» показывать такие изменения. Здесь же внутренние метаморфозы героев скорее проговариваются, нежели происходят на деле.Тем не менее «Полотно судьбы» не роняет планку, довольно высоко поднятую в предыдущих романах «Хроник Этории». Сильной стороной цикла по-прежнему остаётся тщательно проработанный мир. И, конечно, похвалы заслуживает многоплановый сюжет. Костин старается не ограничиваться стычками и сражениями (впрочем, достаточно многочисленными) — в книге немало различных проявлений магии, есть и непростые эмоционально-нравственные коллизии, которые переживают главные герои. Особенно драматичными они выглядят с учётом того, что иные персонажи остаются марионетками в руках древних могущественных сил, которые преследуют совершенно неясные цели. Правда, финал романа, когда эти древних сущностей выводят на чистую воду, слегка разочаровывает. Как, и это всё? Стоило из-за такой малости ввергать Эторию в столь бурные переживания? Кажется, будто автор чего-то недоговорил. Впрочем, Костин, по слухам, намеревается сочинить роман-эпилог, который буквально напрашивается — ведь судьба основных героев остаётся неясной. Всё-таки такие серии, особенно предназначенные для юношества, должны завершаться более определённо, в духе «всем сёстрам по серьгам» и «жили они долго и счастливо».