Читаем отрывок из романа Майкла Салливана «Эра смерти»

11 февраля 2024
Фото аватара
11.02.2024
251684
17 минут на чтение
Читаем отрывок из романа Майкла Салливана «Эра смерти»

 

На русском языке вышли романы «Эра смерти» и «Эра империи» — заключительные части цикла Майкла Салливана «Легенды Первой Империи», действие которого разворачивается за три тысячи лет до появления Рийрии. Мы публикуем первую главу из «Эры смерти», в которой главные герои ради спасения мира живых отправляются с важной миссией в мир мёртвых.

Читаем отрывок из романа Майкла СалливанаСуществуют ли боги на самом деле? Можно ли узнать будущее? И что лежит за завесой смерти? Землю укутал снег, и погибла не только надежда. Предводитель фрэев изменил ход войны, но цена за полученное преимущество непомерно высока. Под угрозой будущее обоих народов, и единственный шанс на спасение – попросить помощи у мертвых. Сделать судьбоносный выбор непросто. Cможет ли разномастный отряд совершить невозможное, или навеки останется погребенным в могиле, из которой нет выхода? В захватывающем заключении цикла «Легенды Первой империи» Великая война подходит к концу, и начинается Эра Империи.

ВЕЛИКИЕ ВРАТА

Хорошая новость в том, что смерть — не конец,

но это также и плохая новость.

«Книга Брин»

О, Великая Мари, что я наделала?

Эта мысль посетила Брин слишком поздно. Трясина уже затягивала ее. Чем дальше, тем явственнее слышался засасывающий звук. Жижа, сковавшая ноги, тянула вниз, и Брин казалось, будто она проваливается в пасть беззубой змеи. По ногам иголками побежали ледяные мурашки, каких она никогда не испытывала; они добрались до талии, поднялись выше. Ее держала, словно в ловушке, не мутная болотная вода и не грязь, а нечто, похожее на густую, ледяную смолу, которая казалась живым существом. Брин дрожала от ужаса, а жижа дюйм за дюймом ползла вверх по ее груди; дышать становилось все труднее.

Тэш закричал так, будто ему тоже грозила смерть — его жизнь заканчивалась вместе с жизнью Брин.

Как я могла так поступить? Он так сильно любит меня, а я…

Словно рука мертвеца из кошмарного сна, жижа сомкнулась вокруг ее шеи. Погружаясь все глубже, Брин запрокинула голову в отчаянной попытке удержать лицо над мутной поверхностью трясины. Когда слизь покрыла рот и глаза, она уже не смогла сдержать крик.

Жижа хлынула ей в рот, и крик получился беззвучным. Тэш никогда не узнает, что последним ее словом было его имя. Погрузившись с головой, Брин из последних сил старалась не сделать вдох. Инстинкт подсказывал ей, что это важнее глотка воздуха.

Героические мысли, подвигшие ее прыгнуть в болото, вмиг улетучились, а вслед за ними и все остальное: рассудок, мысли, сознание. Осталась лишь прерывистая череда образов: блики солнечного света на листве, дождь, барабанивший по воде в ведре, нарезанные кусочки моркови, мамин смех, затянутый льдом пруд. Ужас окончательно сковал разум, и тогда тело непроизвольно пришло в движение и забилось в безнадежной борьбе за жизнь. Устремившись вверх, рука на мгновение вырвалась на поверхность и ощутила воздух — воздух!

Так близко.

Но это был лишь краткий миг. Пальцы вновь скрылись в трясине.

Руки ослабли, движения стали медленнее. Ноги отказывались подчиняться и перестали шевелиться.

В сознании снова замелькали образы: очаг в доме, овцы во время урагана, рука Тэша в ее руке, слова на странице.

Тело решило, что попытка сделать вдох, возможно, приведет к тому, что она захлебнется, но она точно погибнет, если вообще не будет дышать. И она вдохнула. Жижа хлынула в нос и рот. Дальнейшие попытки глотнуть воздуха пресеклись так же внезапно, как полет птицы, врезавшейся в окно. Брин невольно закашлялась, пытаясь прочистить горло, но пользы от этого было столько же, сколько от попыток испуганного ребенка криком остановить бурю.

Ужас рассеялся. На нее снизошло спокойствие. Она неподвижно висела в холодном, безвременном пространстве.

Постепенно к ней вернулся рассудок. Снова появились мысли, и первая из них была самой очевидной.

Я совершила ошибку — последнюю в жизни.

Брин терпеливо ждала, когда за ней придет смерть.

Время шло. Ничего не происходило.

Все кончено? Я уже…

В абсолютной тьме Брин попыталась понять, открыты у нее глаза или нет — глупая мысль, ведь сейчас она вообще не знала, есть ли у нее глаза.

Я умерла? Скорее всего.

Эту мысль сопровождало странное, спокойное смирение, на удивление разумный конец необыкновенной ситуации. Вывод не был очевиден, поскольку она так и не получила явного подтверждения собственной смерти. Ужас отступил, равно как и неприятное чувство удушья, и ей больше не было холодно. Но само по себе это никоим образом не означало, что она умерла. На мгновение она решила, что все еще жива и просто потеряла сознание.

Она попробовала пошевелиться; руки и ноги вновь слушались ее. Движения стали свободными, их больше не сковывала вязкая болотная жижа.

Вода. Я в воде.

Через секунду ее голова поднялась над поверхностью. Брин жадно вдохнула и со всплеском заработала руками.

Неужели я каким-то чудом выжила? Я…

Вокруг по-прежнему царила чернота, но кое-что ей было предельно ясно. Она не в трясине, не где-то на острове, уже не рядом с ведьмой. Тэш исчез, теперь он навеки недосягаем.

Река Смерти.

Брин знала все эти истории. Те, кто побывали на грани смерти, но выжили, рассказывали о мощном, темном потоке, уносившем их к яркому свету. Брин не видела никакого свечения и не чувствовала себя мертвой. У нее свободно двигались руки и ноги, и плавала она так же плохо, как и раньше. Расслабившись, она перестала бороться и безвольно опустила руки. Однако вместо того чтобы пойти ко дну, она лишь дрейфовала, покачиваясь на воде. В этой тишине она ничего не ощущала: ни света, ни звука, ни запаха, ни вкуса, ни прикосновения. Брин обнаружила, что плывет в пустоте, и в голове возник вопрос: Может, мне только кажется, что у меня есть руки и ноги? Но как это проверить? В этой бездне нет ничего, что можно было бы потрогать, к чему можно было бы прикоснуться. Брин никак не могла отогнать нарастающий страх.

Я все еще существую? На смену этой мысли тут же пришла другая, еще более ужасающая: Была ли когда-нибудь девушка по имени Брин? Произошло ли все то, что я помню из своей жизни, на самом деле?

Четких ответов не было. Мысли нуждались в подтверждении, опоре. Ничего подобного она не имела. Ей казалось, что вслед за ускользающими ощущениями исчезает и она сама.

Я…

Чувство воды пропало, а с ним и ощущение покачивания.

Я существую?

Находясь в абсолютной пустоте, Брин не могла поддерживать

какое бы то ни было самоощущение.

Я не тону. Я растворяюсь.

То немногое, что от нее осталось, разламывалось, рассеивалось и таяло. Ей казалось, она вот-вот исчезнет совсем, а потом…

Потом появился свет.

Брин увидела его. Крошечный огонек, похожий на далекую звезду.

Есть что-то еще — значит, и я существую. Я не совсем исчезла.

Маленький лучик света разрастался. Сияние озарило реку — темную, чернильную ленту, змеившуюся по огромному каменному каньону. Увидев проплывавшие мимо скалы, Брин поняла, что движется в определенном направлении. Это вселяло надежду, и Брин на секунду задумалась, начала вспоминать. Ее тут же, будто ножом, пронзило воспоминание о том, как закричал Тэш. Этот звук остался с ней. Кошмарный крик преследовал ее.

Прости меня, — думала Брин, а свет между тем становился все ярче и ярче.

Сияние, не желтое и не оранжевое, казалось блеклым, бледным,

словно вечер в разгар зимы, когда за пеленой туч не видно солнца. По мере приближения свет позволил разглядеть, что ждало ее впереди, и Брин различила невероятно высокие, острые скалы, вздымавшиеся по обе стороны от нее. Река кончалась заводью возле омытого светом берега, где двигались какие-то силуэты.

Люди! Да, здесь точно есть другие люди.

Свет горел у них за спинами, поэтому она различала лишь смутные очертания сотен сбившихся в толпу людей. За ними Брин увидела источник света — массивные врата с высокими, как башни, створками. Врата были наглухо закрыты, однако свет, мощный, яркий, проливался сквозь щели между створками и столбами.

Неожиданно ноги коснулись песчаного дна. Брин слегка толкнуло вперед, но она тотчас обрела равновесие и встала.

— Брин! — Навстречу ей бежала Роан.

Подруга отнюдь не выглядела мертвой и ничем не отличалась от той, что вошла в трясину. На ней не было ни следа грязи. Роан помогла Брин выбраться из воды.

Следом подошла Мойя и крепко обняла Брин.

— Дурочка! — Разомкнув объятия, Мойя подняла руку и смахнула прядь волос с лица Брин. — Говорила же я тебе не идти за нами! Даже приказала. Почему? Почему ты не послушалась?

— Я поняла кое-что, чего раньше не понимала, хотя должна была. Имя Мьюриэл упоминалось в табличках Агавы вместе с Ферролом, Дроумом и Мари. Если она богиня, значит, ее отец тоже бог. Тресса права насчет Малькольма, а он хотел, чтобы я пошла.

— Так что, ты теперь тоже верующая? И твоей веры хватило, чтобы покончить с собой?

— Это не все. Малькольм говорил, что «Книга Брин» — возможно, самое важное творение человечества. Он знал, что я все запишу. Он хочет, чтобы я рассказала правду, и думает, что я найду ее здесь.

— Все равно не надо было этого делать, — сурово сказала Мойя. — Персефона мне этого не простит.

— Простит, если у нас все получится.

— Я бы на это не рассчитывала.

Вместе они подошли к Гиффорду, Трессе и Дождю, которые стояли тесной группкой возле толпы у ворот. Взглянув на Брин, все трое безрадостно улыбнулись и кивнули, словно их объединяла некая торжественная тайна. Брин знала, в чем дело. Они вместе — однако они мертвы.

Дождь не потерял кирку, Мойя сохранила лук, а Тресса была одета в ту же мешковатую рубаху, подпоясанную веревкой, которую взяла у Гэлстона. Брин так и не дошила платье, которое обещала Трессе в обмен на согласие учиться читать, и от мысли о том, что ей придется целую вечность ходить в лохмотьях, ощутила угрызения совести.

Осмотрев Брин, Мойя бросила взгляд на воду поверх плеча Хранительницы. Ее глаза потемнели.

— А Тэш?..

Брин с натянутой улыбкой покачала головой.

— Он меня отпустил, — ответила она бодрым тоном, который даже ей самой показался фальшивым.

Мойя грустно кивнула.

— Он пытался меня остановить, и убедить его оказалось нелегкой задачей. Я боялась, что вы уже ушли и я не сумею вас разыскать.

— Это вряд ли. — Гиффорд указал на толпу, собравшуюся у великих врат. — Тут, похоже, очередь.

Роан резко обернулась.

— Гиффорд? — Она в изумлении уставилась на него.

— Что?

— Ты только что… Что ты сказал?

Гиффорд пожал плечами:

— Ну, просто я подумал, что, скорее всего, произошло какое-то большое сражение, раз тут столько мертвых…

— Ну вот, опять! — Роан воодушевленно подскакивала на месте.

— Что опять?

— Гиффорд, ну-ка произнеси мое имя!

Он нахмурился и окинул остальных озадаченным взглядом.

— Роан, о чем ты… — И тут он округлил глаза, раскрыв рот.

— Ты можешь говорить так же, как все. — Роан ласково коснулась его губ.

— Роан, — повторил он громче. — Роан, Роан, Р-р-роан!

Гиффорд обхватил жену руками, и оба радостно рассмеялись.

Брин улыбнулась. Все они улыбались, кроме…

— А где Тэкчин?

— Пошел к вратам… — Что-то со стороны толпы привлекло внимание Мойи, и она помахала луком над головой. — Вон он.

Бежавший к ним фрэй двигался с такой же легкостью, как при жизни.

— Заперто крепко-накрепко. Никто не может пройти, и никто не знает почему. Все сошлись на том, что здесь что-то не так.

— Да не то слово! — Мойя нахмурилась. — Мы приложили столько усилий, чтобы умереть, а в результате просто застряли здесь?

Мы хоть знаем наверняка, куда ведут эти врата?

— Ага. И вправду в Пайр. Обычно они открыты, — объяснил Тэкчин. — Свет, что льется из них, привлекает только что умерших.

А за воротами их встречают родные и друзья.

— Откуда тебе все это известно?

— Я встретил женщину, которая тут раньше бывала, но ее засосало обратно в тело. Во всяком случае, так она мне сказала. А если верить парню, который скончался от лихорадки где-то в южном Рхулине, ворота уже давно закрыты.

— Как давно, не знаешь?

Тэкчин указал в темноту за ними:

— Да разве тут поймешь?

* * *

Мойя повела остальных к вратам. Толпа состояла почти целиком из рхунов, и ее обеспокоило большое число детей. Фрэев здесь не было, кроме Тэкчина, зато встречалось немало гномов. Все выглядели одинаково испуганными, потерянными и озадаченными.

Здесь все мертвые.

Мойе трудно было привыкнуть к этой мысли. Никто из присутствующих не походил на призрака. Обычные люди, просто странно одетые. За исключением ее спутников, немногие носили дорожную одежду. Большинство дам были облачены в платья, а мужчины, вероятно, щеголяли в лучших рубахах. Ни у кого не было ни плащей, ни вьюков, ни даже сумок, зато у каждого имелся камень. У некоторых он висел на шее, но большинство крепко сжимали его в кулаке.

— Дорогу, дорогу!

Тэкчин прокладывал путь сквозь толпу, и люди услужливо сторонились. Его вытянутая вперед рука, словно нос корабля, разрезала море духов. Похоже, эта бесцеремонная напористость никого не оскорбляла. Напротив, уверенное поведение их группы, видимо, связывалось с некоей значимостью, властностью, и в их адрес посыпались просьбы и жалобы.

— Тут какая-то ошибка, — сказал человек, мимо которого они проходили. Изорванная одежда висела на нем лохмотьями. В отличие от большинства, у него не было камня. — Я вообще не должен быть здесь. Я даже не болел. Я был в лесу…

Они отошли так далеко, что уже не могли расслышать дальнейших слов, и Мойя почувствовала облегчение от того, что не узнает, чем закончилась его история.

— Мои малютки, мои малютки… — Они поравнялись с плачущей женщиной, которая сидела, обхватив себя руками, и покачивалась из стороны в сторону. Она посмотрела прямо на Мойю: — Как они будут жить без меня?

Богато одетая женщина сурово поглядела на них, плотно скрестив руки на груди, и перевела взгляд на врата.

— Мы что, должны ждать здесь целую вечность? Если люди продолжат умирать, на берегу станет слишком тесно.

Тэкчин ухватил Мойю за руку, и они начали проталкиваться в гущу толпы. Вблизи ворота были еще больше, чем казались издалека. Над ними плечом к плечу, взирая на толпу сверху вниз, возвышались три каменных изваяния: мужчина-гном и две женщины, рхунка и фрэя. В ногах у них, на притолоке, были вырезаны какие-то существа, бросавшие камни. Под ними располагались массивные двери, намного выше ворот Алон-Риста — выше даже огромного входа в Нэйт, — и как будто отлитые из золота. Обе створки

украшали рельефные изображения людей, борющихся с постигшим их несчастьем. Одни падали с высоты. Другие, подняв руки, защищались от камнепада с притолоки. Третьих пронзали мечом, душили или рубили им головы. Внимание Мойи притянула панель внизу, на которой на женщину обрушивались гигантские, чудовищные волны. Женщина вытянула руку в мольбе о помощи, которой никогда не получит.

Двери обрамлял сочившийся сквозь щели свет, единственное освещение на берегу.

Как будто за ними скрывается луна.

Куда это вы торопитесь? — спросил гном, мимо которого протиснулся Тэкчин. — У вас что, какие-то особые дела?

Галант кинул на него злобный взгляд, и гном умолк. Тэкчин продолжал отталкивать людей и угрожающе смотреть на них, пока вся группа не добралась до самых врат. Прижавшись вплотную к дверям, Мойя прикоснулась к холодному камню и ощупала лицо утопающей женщины.

— Какая у них тут симпатичная резьба. Так и тянет забежать внутрь. Как думаешь, кто те трое наверху?

— Понятия не имею, — ответил Тэкчин. — Что же до того, как попасть внутрь, у тебя есть на сей счет какие-нибудь соображения?

Он вопросительно взглянул на нее и хитро улыбнулся. Что бы ни делал Тэкчин, обычно это сопровождалось какой-нибудь веселой усмешкой. Жизнь была для него нескончаемым приключением. К счастью, смерть не умерила его жизнелюбия.

Он любит меня. Великий галант, некогда бог с другого берега реки, любит меня, Мойю — непутевую дочь прачки Одри.

Она никак не могла свыкнуться с мыслью, что ради нее Тэкчин выбросил больше тысячи лет жизни. За все то время, что они провели вместе, он ни разу не сказал: «Я люблю тебя». Но в тот удивительный миг самопожертвования, когда он взял ее на руки и отнес к трясине, он доказал свою преданность.

Мойя осмотрела гигантские двери и пожала плечами.

— Стучать не пробовали? — обратилась она к стоявшим рядом.

— Ты с ума сошла? — воскликнула нетерпеливая женщина.

Мойя кивнула:

— Возможно.

Отыскав наиболее гладкий участок дверного полотна, она подняла руку и трижды громко хлопнула по нему ладонью.

Стук получился громче, чем она рассчитывала, но ничего не произошло.

Мойя со всей силы толкнула ворота, но и это ни к чему не привело. Ее лишь слегка отбросило назад.

Вспыльчивая дама недовольно закатила глаза.

— Но попробовать-то надо было, — пожала плечами Мойя.

Привстав на цыпочки, она посмотрела на реку, катившую воды вдали, за толпой. Прибывали все новые люди. Их головы покачивались на воде, словно обломки затонувшего корабля, и очередные покойники выбирались на песчаный берег.

— Здесь, должно быть, несколько сотен человек, а то и больше. — Она повернулась к мужчине в ночной сорочке с желтыми пятнами на груди и под мышками; усы и борода у него сделались жесткими от засохших соплей. — Сколько нам ждать?

— Мне-то откуда знать? — Он с хмурым видом теребил свое грязное одеяние. — Я спал в своей кровати. А когда проснулся, очутился здесь!

В ответ Мойя состроила страдальческую гримасу.

— Ах, бедняжка! Умер в собственной постели, да? Как печально! Кое-кто из нас утонул в отвратительной болотной трясине. А вон того несчастного ублюдка, — она указала на мужчину в рваных лохмотьях, — судя по всему, задрал медведь. А на врата ты смотрел? Видел изображения? Неплохо бы тебе задуматься, как еще ты мог бы умереть. — Она покачала головой. — Умер во сне! Вот несчастье, честное слово!

Мужчина отступил и скрылся в толпе, оставив их у ворот.

Когда Сопливый Бородач исчез, Мойя повернулась к Дождю:

— Ладно, и как эта штука работает? Ну… сам-знаешь-что?

Гном выпрямился и замер, как будто его поймали на чем-то нехорошем.

— Что? О, э… точно. — Как и Мойя, он быстро осмотрелся, словно желая убедиться, что рядом нет посторонних. Затем тихо сказал: — В общем… ключ надо вставить в замок.

— А что это такое? — спросила Мойя.

— Ну… это такое отверстие, маленькая дырочка, куда просовывается ключ.

Они с недоверием осмотрели огромную поверхность врат.

— Их тут десятки, — сказала Мойя, указывая то туда, то сюда. —

Вон там, наверху, изображена пещера, а тут дверной проем. Какое из них нам подойдет?

— Можно попробовать все, — предложил Гиффорд.

Мойя покачала головой:

— На глазах у целой толпы свидетелей? Если помнишь, об этом никто не должен знать!

— И то верно, — язвительно сказала Тресса. — Так что давайте просто ждать вечно, в прямом смысле слова.

Мойя нахмурилась.

— Зря я надеялась, что после смерти ты перестанешь быть такой злюкой…

— Я такая, какая есть, — отрезала Тресса, театрально всплеснув руками, словно с гордостью демонстрируя новое платье.

— Оно не может быть наверху, — заключил Дождь. — Слишком трудно им пользоваться. Обычно замки делают так, чтобы до них легко было дотянуться. Так удобнее. Вот, смотрите. — Он указал примерно на середину правой панели, где был изображен медведь, задирающий трех человек. Рядом виднелось солнце в виде лица мужчины с всклокоченными волосами. Сквозь его широко раскрытый рот в камне просматривалось отверстие. — Вот Этон, а у нее его ключ. — Он повернулся к Трессе: — Вставляй зубцами вверх, то есть частью с резными кончиками, а потом крутани вот так. — Он повернул запястье.

— Может, лучше это сделаешь ты? — неуверенно сказала Тресса. В ее голосе послышались нотки страха. — Ты-то ведь знаешь, как с этим управляться…

— Нет, — перебила ее Мойя. — Малькольм вручил ключ тебе, и именно ты нас во все это втянула. Так что не пытайся перевалить ответственность на чужие плечи.

Тресса бросила настороженный взгляд на разинутый рот, потом оглянулась на толпу.

— Но если я попробую туда дотянуться, они увидят.

Тресса смотрела на Мойю, словно той были известны ответы на все загадки мироздания. Конечно, это было не так, да и смерть в любом случае означала, что правила изменились.

Роан что-то прошептала на ухо Гиффорду.

— Я все улажу, — заявил тот. — Только будьте готовы.

— Готовы к чему? — начала выяснять Мойя, но больше ничего не успела сказать — Гиффорд уже шагал вниз по склону в сторону толпы. — Что он собирается делать? — спросила она Роан.

Та улыбнулась:

— Сейчас увидишь.

Гиффорд сорвал с ноги лубок, отбросил его и гордо вышел на берег реки.

— Всем привет! — крикнул он. Из висевшей на боку сумки он достал три камня. — Может, кто-нибудь из вас меня знает. Я Гиффорд из Далль-Рэна. Когда-то я был гончаром.

— Я знаю! — радостно, как будто выиграла приз, воскликнула женщина в толпе. — Однажды я купила в Вернесе горшок, сделанный гончаром по имени Гиффорд из Рэна. Хороший горшок. Просто отличный. — Потом озадаченно добавила: — Но мне говорили, его сделал калека.

— Верно! — выкрикнул Гиффорд. — Это я. Я и есть тот самый бедолага. Всю жизнь не мог говорить, как положено. Ни слова не мог выговорить правильно, даже имя моей прекрасной жены. Кстати, ее зовут Роан… Р-р-рОАН! — прорычал он. — Пока был жив, не мог сказать «верно», «град», «дурацкий» или «кошмарный». — Гиффорд широко улыбнулся, и его улыбка отразилась на лицах в толпе.

Стоя возле Мойи и Брин, прижав руку ко рту, Роан в восхищении наблюдала за ним. От счастья она подскакивала на цыпочках и, казалось, вот-вот засмеется и заплачет одновременно.

— Да, я был совсем плох. Спина вся кривая, будто морковка, выросшая на каменистом огороде. Даже ходить без помощи не мог. Так ноги приволакивал, что в моем далле меня прозвали Гоблином. В общем, был полным ничтожеством, а теперь… посмотрите!

Гиффорд принялся жонглировать тремя камнями, которые дала ему Сури. Народ внимательно следил за движением его рук, за взлетавшими в воздух камнями. Мойя сочла подобные трюки приятным развлечением для тех, кто неизвестно сколько времени прождал на берегу. Все, включая Трессу, смотрели как завороженные.

— Эй! — сквозь зубы прошипела Мойя, дергая женщину за руку. — Сейчас! Давай! Скорей!

— Ах да… — Тресса сунула руку под рубаху и выудила висевший на цепочке изогнутый кусок металла.

— А теперь посмотрите вот на это! — донесся до них возглас Гиффорда.

Мойя не видела, что он делает, но на толпу его действия явно произвели впечатление: вслед за дружным «Оооооо!» послышалось восторженное «Ууууу!».

Тресса вставила ключ в рот Этона и повернула. Раздался лязг —довольно громкий. Мойя оглянулась, но люди не сводили глаз с Гиффорда, который ловил камни у себя за спиной.

Выдернув ключ, Тресса снова упрятала его под рубаху.

Мойя легонько толкнула обе створки ворот, и они подались внутрь. Свет становился все ярче. Это привлекло внимание толпы, и все повернулись, желая узнать, что происходит.

Двери продолжали открываться, словно их тянули на себя великаны. Просвет становился все шире, и сияние ослепило всех присутствующих.

Читайте также

Статьи

Художник Марк Симонетти: фантастические города, кибермегаполисы и вавилонские башни 6
0
63375
Художник Марк Симонетти: фантастические города, кибермегаполисы и вавилонские башни

Французский художник — о хороших книжных обложках, работе над блокбастерами и воплощении мечты в жизнь

Читаем отрывок из романа Марии Рудневой «Похоронное бюро "Хэйзел и Смит"» 1
0
61247
Читаем отрывок из романа Марии Рудневой «Похоронное бюро “Хэйзел и Смит”»

Отрывок, в котором гробовщикам является призрак усопшей.

Нейрокомпьютерный интерфейс: когда машины поработят наши мысли 6
0
118907
Нейрокомпьютерный интерфейс: когда машины поработят наши мысли

А ещё управлять персонажами компьютерных игр с помощью импланта и видеть виртуальный мир в реальности

«Созвездие»: сериал о мрачной стороне космоса 2
0
127859
«Созвездие»: сериал о мрачной стороне космоса

Apple TV+ — о столкновении с бездной, где ничего хорошего нас не ждёт. Первые впечатления.

Что почитать из фантастики? Книжные новинки марта 2024
0
184502
Что почитать из фантастики? Книжные новинки марта 2024

Фантастические книги марта: от Брендона Сандерсона и Марии Семёновой до Роберта Сойера и Виктора Дашкевича

Отыгрываем персонажей японских ролевых игр в 115 выпуске «Фантастического подкаста»
0
368351
Отыгрываем персонажей японских ролевых игр в 115 выпуске «Фантастического подкаста»

История появления, ключевые особенности и, конечно же, лучшие и не очень представители жанра!

Дюна часть 2 обзор будет продолжение 5
0
186580
«Дюна: часть вторая» — неужели будет продолжение? Наш обзор

Как Дени Вильнёв изменил сюжет книги, чтобы получить шанс снять третью часть.

«Летучий корабль»: в пять раз длиннее, в три раза красивее 1
0
240156
«Летучий корабль»: в пять раз длиннее, в три раза красивее

Лететь в кино или послать к лешему?

Спецпроекты

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: