11

У нас на сайте — отрывок из новой версии романа Ольги Птицевой «Там, где цветёт полынь» (18+) в жанре магического реализма. Ранее книга выходила в издательстве АСТ, а теперь её перевыпускает Popcorn Books. Переиздание отличается стилистически и сюжетно.

Фрагмент показывает, как главная героиня Ульяна ощущает на себе этот странный дар — возможность наблюдать чужие жизни и чужие смерти. Способность приходит всегда некстати и сбивает с ног. А ведь сейчас по работе нужно сдать важный отчёт…

Несчастный случай навсегда лишает Ульяну семьи, дома и друзей. Теперь она скитается по коммуналкам в Подмосковье, проводит вечера в вагонах электричек и страдает от одиночества. У нее нет будущего, зато есть страшный дар: она умеет видеть чужую смерть во взгляде любого, кто встретится ей на пути.

Проклятие это или болезнь? Ответа нет. Есть только запах горькой полыни и видения, которые лишают ее рассудка. Чтобы избавиться от них, Ульяна готова на многое. Даже ввязаться в опасную игру на выживание.

Видения смерти. Читаем книгу «Там, где цветёт полынь» Ольги Птицевой 1

Наука смирения оказалась единственно необходимой. И Уля смирилась. Потому ей не было особо жаль брошенного после третьего курса института. И уютной жизни в центре столицы, и оладий, и рассеянных поцелуев мамы на пороге дома — ничего. Так она твердила каждое утро, натыкаясь на самокат в углу.

Но ни разу еще себе не поверила.

Пока Уля собиралась и ворочала ключом в разболтанном замке, времени стало половина шестого. В шесть ноль пять от ближайшей станции отбывала электричка. За две остановки до конечной Уля выходила из нее, чтобы пройтись по темным переулкам и ровно в семь утра оказаться за рабочим столом. Шесть дней в неделю это был ее распорядок, помогавший хоть как-то сводить концы с концами. И не сойти с ума.

Уля неслась по мокрым тротуарам, а носки в ботинках предательски набирали воду. Ботинки нужно было менять. И этот вопрос становился все острее. Уля обходила большие лужи, лавировала между машинами, припаркованными прямо на тротуарах, но мысли ее были там, где тянулась сразу во все стороны бесконечная серая стена.

Образ не выходил из головы, мелькал, проступая через промозглую картинку раннего утра. Уля отмахивалась от него, пыталась переключиться: вот столб с объявлениями, вот машина с дурацкой наклейкой на бампере, вот закрытая «Пятерочка», а у нее уже курят грузчики. Но на языке начинала горчить полынь. И означать это могло только одно.

За три года это случалось сорок шесть раз. В транспорте, на работе, перед прилавком с помидорами, в толпе на станции метро и даже в теплой комнате, которую Уля делила со студенткой театрального вуза.

Приучаясь жить в помещении, похожем на вместительную коробку из-под холодильника, они с Софой почти подружились. В тот вечер решили посмотреть кино и даже купили замороженную пиццу. Софа что-то щебетала, набирая в поисковике название фильма, а потом повернулась к Ульяне, веселая и разгоряченная собственным рассказом.

Мир замедлился, голоса исчезли, и появилась полынь. Комната сжалась в одну темную точку. Зеленые смеющиеся глаза Софы залила чернота. Миг — и Уля увидела, как Софа идет по заросшему кустами скверу рядом с домом, как фонарь гаснет за ее спиной, как она вздрагивает, когда на шею ложится тяжелая рука. Недолгая борьба, булькающий сдавленный крик — и тело падает прямо в грязь, а по выпавшей из рук Софы сумочке рыщет все та же мужская ладонь и брезгливо откидывает полупустой кошелек, но срывает тонкую золотую цепочку.

— Эй, ты меня слышишь? — теребила ее за рукав живая Софа, пока Уля обдумывала, удастся ли съехать завтра, получив на руки остаток залога.

На следующий вечер Софа провожала ее у дверей, и глаза у нее предательски блестели.

— Это здорово, конечно, что у тебя тетка в Мытищах нашлась… Но буду по тебе скучать! — бормотала она. — Ты мне пиши… Ах да. Тебя же нет нигде. Странная ты, Улька.

Уже переступая порог, Уля все-таки обернулась.

— Береги себя, хорошо? — При виде того, как нежно бьется на шее Софы жилка, удержаться было сложно. — И не ходи одна по ночам.

Больше они не виделись. Отчего-то Уля даже не пыталась их предупреждать — ни подростка из дисконт-магазина, что тот выжжет себе мозги забористой кислотой, ни старушку — ей предстояло попасть под машину, ни девушку в джинсовом комбезе — в ее теле уже разрастался рак, но о нем пока никто не знал. Кроме Ули. Чаще всего они проходили мимо, не замечая, как замерла она рядом с ними. Не чувствовали полыни, не ощущали дыхания скорой беды. И Уля дожидалась, когда дрожь по телу утихнет, а сердце перестанет вырываться из-под ребер, и шла себе дальше, шла, не оглядываясь на живого мертвеца.

Вот и теперь она ежилась, стоя на краешке перрона, и старалась не смотреть никому в лицо. «Береженого Бог бережет» — абсолютно не к месту вспомнилась ей старая поговорка. Ее любила повторять мама, в остальном абсолютно неверующая. Острый укол ввинтился в Улю, будто кто-то ткнул ее иглой в бок. Об этом тоже не стоило думать.

Электричка со скрежетом подползла к станции. Уля переступила большую лужу и вошла в вагон. Внутри пахло людскими телами разной степени чистоты, мокрой одеждой, одеколоном и немного мочой. Зато никакой полыни. Уля выбрала место у окна, проскользнула мимо спящей тетки и села. Вагон чуть пошатнулся, потом поехал, неспешно набирая скорость. От душноватой теплоты Улю тут же сморило. Она чуть расстегнула куртку, ослабила шарф и прислонилась головой к стеклу. Электричку мерно покачивало, вагон бежал по рельсам мимо спящих районов. От людей некуда было деться. Они были повсюду. Куда бы ни упал взгляд, там обязательно стоял-сидел-шел-ехал человек. Уля чувствовала это особенно остро, пока привыкала всегда быть начеку. Не осматриваться, не считать ворон — просто перемещаться из точки А в точку Б. И тогда, если повезет, у нее будут спокойные недели и месяцы, не отравленные горечью полыни и чьей-то смертью.

Через сон Уля отсчитывая, сколько раз благожелательный женский голос в динамике повторит свое коронное «Осторожно, двери закрываются», — после девятого нужно было выходить.

Москва встретила ее промозглым ветром. К ботинкам тут же пристал сморщенный лист. Уля брезгливо откинула его в сторону и побежала вниз по переходу. На часах зависло тревожное «шесть пятьдесят два».

Ровно через восемь минут усатый Станислав Викторович покинет свой кабинет, сделает пару шагов коротенькими ножками и без стука войдет в запыленную комнату архива. А значит, Уля должна будет сидеть там, напряженно всматриваясь в экран монитора. Тогда Станислав Викторович постоит на пороге, тяжело дыша через широкие ноздри, и уйдет, чтобы завтра повторить все сначала.

Уля прибавила шагу, пытаясь сфокусировать взгляд хоть на чем-то, кроме собственных ботинок, но дрожь расползлась по телу так стремительно, что к горлу уже подступила тошнота.

— Не думай. Не думай. Не думай, — принялась шептать Уля, стискивая кулаки.

Только не сегодня. Сегодня месячный отчет по страховым контрактам. Пусть завтра. Завтра можно откосить, взять выходной, заболеть, отлежаться. Лучше вот посмейся еще разок, что тебя взяли работать не в морг, а в страховую контору.

Смеяться сил не было, как и выбора: мало кому нужна неумеха с аттестатом о среднем образовании и мятой бумажкой о трех прослушанных филологических курсах. Не станешь же предлагать новую модель телефона в салоне связи, когда есть шанс увидеть, что телефон этот уже не пригодится?

Оставалась еще работа на дому, но прокормиться ею не выходило. По вечерам Уля бралась кропать курсовые работы на стареньком ноутбуке, а утро встречала, сидя за таблицами под пристальным взглядом Станислава Викторовича.

— Сафронова, в шесть я жду от тебя отчет, — гаркнул тот, переступая порог архива. — И чтобы не как в прошлый раз, а четко, точно и без опечаток, ты меня поняла?

Его толстый палец грозно навис над Улей. Она вздрогнула и оторвалась от экрана. Смотреть в мутные глаза начальника страшно не было. На третий рабочий день они столкнулись в узеньком коридоре, отделявшем офис от общего туалета. Секунда замешательства — и Улю накрыла травяная горечь, мгновенно смывая и вид потертых стен, и луковый запах чужого дыхания.

Она увидела, как постаревший, еще сильнее обрюзгший Фомин сидит в кресле у телевизора в темной комнатке. Его босые ноги в тапочках мерцают в отсветах сменяющихся кадров. Особенно запомнились грубо вывернутые вены на лодыжках. Пока Уля с отвращением их рассматривала, Станислав Викторович захрипел, рука его взметнулась к горлу, а багровые щеки сделались синими. Он забился в кресле всей тяжестью тела, но завалился на ручку и обмяк.

Когда Ульяна пришла в себя, Фомин неодобрительно смотрел на нее из-под кустистых бровей.

— Беременных увольняем сразу, так и знай, — буркнул он, протискиваясь мимо.

Уля еще немного постояла, провожая его взглядом. Она была бы не прочь увидеть в этих водянистых глазках мучительную гибель от своих собственных рук. Но вместо этого Фомин проживет еще много лет, жирея и издеваясь над подчиненными. Мир вообще не отличался справедливостью.

Весь день Уля неотрывно щелкала по клавиатуре, подбивая столбики и строки, заполняя ячейки и выводя по ним графики. Нудная работа успокаивала нервы. А осторожные пробежки до общей кухни не давали уснуть окончательно.

Маленький закуток, где скрывались чайник, кофемашина и вазочка с бесплатным печеньем, Уля считала главным плюсом этого места. Запертая в архиве, она старалась не встречаться ни с кем из других сотрудников, лишь изредка кивала им в коридоре. Они же, занятые клиентами, от кошельков которых зависели их собственные премии, и сами не стремились к сближению. Это было вторым плюсом.

Когда день за окном начал неотвратимо превращаться в сумерки, Уля отправила в печать готовые страницы отчета. Еще теплые, они приятно согревали мерзнущие ладони. Уля торопливо прошлась по коридору до кабинета Фомина и постучала. Дверь приоткрыла Аллочка. Она хищно улыбнулась — на передних зубах остались следы от помады.

— Тебе чего?

— Отчет. Для Фомина, — ответила Уля, глядя чуть выше Аллочкиного плеча.

— Давай сюда. — Та схватила странички и проворно втянула их в кабинет.

Изнутри донеслись приглушенный мужской голос, ответ Аллочки и грудной смех. Времени было три минуты седьмого. Обратная дорога всегда давалась легче. Уля выходила из офиса и шагала по переулку до станции. Ближайшая электричка приходила к десяти минутам. Обычно Уле хватало времени, чтобы миновать мрачные подворотни, взбежать по ступенькам перехода и проскочить в двери вагона перед тем, как те захлопнутся. Следующий поезд прибывал в восьмом часу. Когда вечер складывался неудачно, Уле приходилось топтаться на перроне, грея руки о стаканчик жидкого кофе из автомата, и ждать еще час.

Сегодня все шло наперекосяк: Уля неслась по чужому двору и постоянно натыкалась на мамочек с колясками и медлительных старух. Один-единственный светофор на ее пути долго отсчитывал секунды до зеленого, а смятый билет никак не хотел проходить контроль.

Когда она выскочила на перрон, на вагоне уже вовсю мигали красные огоньки. Последним рывком Уля подалась вперед, понимая, что не успеет. В кармане звенела мелочь, ее надо было потратить на ужин, а не на мерзкий кофе со вкусом затхлого картона. Двери лязгнули и потянулись навстречу друг другу, когда изящная ручка схватилась за одну из них, а наружу высунулся носок глянцевого, чуть зеленоватого сапога.

Не веря в свою удачу, Ульяна заскочила в вагон, двери тут же захлопнулись, поезд дернулся и поехал. За грязными стеклами медленно поползли московские дворы. Ульяна с трудом оторвала от них взгляд и огляделась. В тамбуре, глубоко затягиваясь тонкой сигаретой, стояла девушка, закутанная в пальто размера на два больше, чем ей нужно.

— Уж если нарушать правила, так по-крупному, — сказала она, покачивая тлеющей сигаретой. — Задержала отправление и курю в тамбуре.

Хохотнула, туша окурок, достала из кармана темно-зеленые варежки и в упор посмотрела на Улю.

— Только осень началась, а руки мерзнут, — объяснила зачем-то. — Пойдем? — И шагнула в вагон.

Ульяна наблюдала за ней, словно завороженная. Лучше было бы уйти. Дождаться остановки поезда на следующей станции и забежать в соседние двери. Но уверенный взгляд девушки, плавность ее движений, аромат духов и хрипловатый голос заставили Улю послушно последовать за ней и сесть напротив.

В вагоне было малолюдно — пара замотанных женщин с тяжелыми сумками, лысый мужик в спортивной куртке, спящий в углу бездомный старик да еще парочка, страстно целующаяся у тамбура. Ульяна могла прислониться носом к любому окну. Но вместо этого она не отрывала глаз от девушки.

Дурное, отдающее полынью предчувствие уже билось в Уле, когда девушка посмотрела на нее и снова улыбнулась.

— Мерзкая погодка, правда?

— Да, холодно, — только и смогла выдавить Уля.

— Друг в твиттере написал, что у него машина на обочине в грязи застряла. Мне кажется, лучше московский октябрь не описать. — И девушка хрипло засмеялась.

Было в ней что-то притягивающее взгляд. То, как она куталась в широкое пальто, строгое, почти мужское, как уютно смотрелись на его фоне вязаные варежки в тон дорогущим сапогам. Девушка сняла одну, открыла сумку, долго копалась в ней, ворча себе под нос, и вытащила наружу коробочку конфет. Длинные пальцы достали квадратик в блестящей фольге и протянули Уле.

— Нельзя, конечно, вечером такое есть. Но когда в жизни сплошной октябрь, могут спасти только шоколад, виски и секс. Конфету в этом паршивом городе отыскать легче всего… — Она все улыбалась, открыто и широко, но в глазах отражалась знакомая тоска.

Теперь Уля разглядела, что лицо девушки было болезненно бледным, под глазами набухли темные круги и вся она — дерганая, чересчур активная и разговорчивая — выглядела загнанной в угол кошкой. Той, что еще вчера была домашней, а сегодня облизывается в подъезде.

«Встань и уйди в тамбур, отвернись, уйди, бегом выскочи из вагона!» — вопил в Уле внутренний голос, но та, зачарованная движениями девушки, ее взглядом и улыбкой, протянула руку, чтобы взять шоколадку. На секунду их пальцы встретились. Уля успела ощутить холод гладкой кожи, но мир уже медленно растворялся перед глазами, а в нос нестерпимо ударил горький травянистый запах.

Уля увидела перед собой темный коридор. Девушка, которая сидела сейчас напротив, распахнула входную дверь и ввалилась внутрь, оскальзываясь на каблуках. Полы ее пальто были вымазаны густой грязью, сама она — растрепанная, с потекшей тушью — выглядела городской сумасшедшей.

Не разуваясь, девушка шагнула в комнату, взгляд ее блуждал по голым стенам — квадратики на обоях, оставшиеся после снятых рамок, смотрелись пустыми глазницами. Девушка пьяно хохотнула и осела возле стены. Одной рукой достала из сумки початую бутылку виски, второй потянулась к тумбочке и вытащила пузырек.

— К черту! Сволочь… Сволочь последняя… Буду я тут гнить, пока ты там трахаешься, как же… — зло шептала она, отсчитывая глянцевые таблетки.

Давясь слезами, высыпала на язык добрую пригоршню, не глядя отшвырнула пустой пузырек, сделала большой глоток из темной бутылки и тут же обмякла.

Ульяна в оцепенении наблюдала, как разглаживаются искривленные черты лица, а из уголков губ сочится белая пена. Уля смотрела на красивое тело в дорогих шмотках, которое на ее глазах убило себя одним дурацким пьяным решением. И не могла понять, что чувствует — жалость или раздражение?

— Эй, бери, говорю! — девушка пощелкала длинными пальцами у самого Улиного носа.

Пришлось приходить в себя, отрывать взгляд от протянутого ломтика шоколада и смотреть прямо в ее карие, тщательно накрашенные глаза.

— Не делай этого, — хрипло проговорила Уля.

Ресницы девушки заметно дрогнули.

— Что?

— Таблетки. Сегодня вечером. Не смей делать этого, ты еще молодая, ты красивая, он не стоит…

— Откуда ты… — начала было девушка, а ее губы сами собой сжались в тонкую полоску.

Она больше не улыбалась, из ослабших пальцев выпал шоколадный кусочек и остался лежать на полу вагона.

— Просто поверь мне, не надо этого делать, — еще раз повторила Уля.

Ее мутило и трясло. Проклятая полынь заполняла нос, не давая вдохнуть. Девушка напротив смотрела на Улю расширенными от страха глазами. Электричка медленно покачнулась и затормозила у остановки.

— Да пошла ты… — злобно бросила девушка, вскочила и зашагала по проходу — стремительная, высокая, — даже не обернулась. Уля проводила ее взглядом. Она тонула в горечи, из последних сил сдерживая рвоту. Но внутри зрело мстительное удовольствие.

— На, подавись. Она теперь не станет глотать таблетки. Теперь точно не станет, — не зная кому, прошептала Ульяна, поворачиваясь к окну, чтобы в последний раз посмотреть на спасенную.

Та уже выскочила наружу, застыла на перроне, придерживая одной рукой в зеленой варежке ворот пальто, а второй, голой, стискивая в побледневших пальцах сумку. А потом решительно шагнула к переходу. Одно неловкое движение — и каблук сапога поехал на затянутой льдом луже. Девушка пронзительно вскрикнула и упала на спину. Глухой удар взлохмаченной головы о стылую плитку перрона заглушил благожелательный женский голос в динамике: «Осторожно, двери закрываются».

Станция качнулась за окном, и поезд потащил Улю дальше. Окаменевшая, она проводила глазами перрон, там осталась лежать безымянная девушка в красивом пальто. Из разбитой головы уже натекло крови. Вокруг начал собираться любопытствующий народ. Дежурный по станции что-то равнодушно говорил в рацию. А на соседнем сиденье продолжала лежать забытая зеленая варежка.

Оставляя комментарии на сайте «Мира фантастики», я подтверждаю, что согласен с пользовательским соглашением Сайта.

Читайте также

Статьи

Чем закончились «Ходячие мертвецы» и что ждёт их вселенную 22
0
4813
Чем закончились «Ходячие мертвецы» и что ждёт их вселенную

Рассказываем историю сериала, говорим о том, чем он кончился (спойлеры!), и об отличиях от комикса.

Обзор Evil West: дикая, дикая категория Б 5
0
75605
Обзор Evil West. Дикая, дикая категория Б

Бюджетная God of War про Ван Хельсинга

1899 вопросов — и ни одного ответа. Стоит ли смотреть новый сериал от создателей «Тьмы» 5
0
128249
1899 вопросов — и ни одного ответа. Стоит ли смотреть новый сериал от создателей «Тьмы»

Кому сериал понравится, а кто будет в ярости? И правда ли, что его украли из какого-то комикса?

Что почитать из фантастики? Книжные новинки мая 2022 7
0
180652
Анна Старобинец «Лисьи Броды». Магическая история о любви и верности ей

Детективный магреализм с философией и романтикой.

«Стражи Галактики: Праздничный спецвыпуск»: Санте нужен огнемёт! 3
0
220422
«Стражи Галактики: Праздничный спецвыпуск»: Санте нужен огнемёт!

Как герои Marvel спасали праздник.

Фантасты, которые начинали свой путь в журналистике 12
0
345280
Фантасты, которые начинали свой путь в журналистике

Терри Пратчетт Писать Терри Пратчетт начал ещё в школе, причём его рассказы публиковались не только в школьной газете, но и в настоящих научно-фантастических журналах. В 17 лет он решил уйти […]

Читаем плутовское тёмное фэнтези «Вор с черным языком» — в духе Скотта Линча и Глена Кука
0
280825
Читаем плутовское тёмное фэнтези «Вор с чёрным языком» — в духе Скотта Линча и Глена Кука

Публикуем самое начало романа, в котором главный герой — преступник с большой дороги — ожидает в засаде с бандой, чтобы напасть на чужеземку. Разумеется, ничем хорошим это закончиться не может.

Поиграли в Atomic Heart и делимся впечатлениями 3
0
338118
Поиграли в Atomic Heart и делимся впечатлениями

Оно живое, я щупал!

Спецпроекты

Top.Mail.Ru

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: